Маска Саши: Рассказ первый

Нет никого на этом свете, кто бы не узнал в нём классический образ хакера: чёрные штаны с множеством карманов, чёрная обтягивающая толстовка с капюшоном. На юном лице — большие очки, по виду напоминающие маску сноубордистов; в их тёмных стёклах отражалось всё вокруг.

Всё происходило в холле дорогой гостиницы в Москве. Рядом с мальчиком стоял рюкзак — он заметно вдавился в мягкий кожаный диван, оставив складки, тянущиеся прямо к нему. На руке виднелся браслет из бежевых, голубых и чёрных бусин, чередовавшихся в совершенно хаотичном порядке.

Позади стоял человек в чёрном костюме — один из охраны отеля. Тёмные очки скрывали направление взгляда, но брови выдавали сосредоточенность и напряжение. В круглые двери плавно входили люди в дорогой одежде. Настолько дорогой, что будь на ней видны логотипы брендов — это бы только мешало.

Тихая мелодия наполняла бежевый холл, растекалась по золотым деталям интерьера. Напротив, сквозь зеркальные снаружи окна отеля, было видно, как подъезжает кортеж из нескольких машин сопровождения и микроавтобуса. Из автомобиля перед микроавтобусом вышел мужчина в костюме и открыл дверь «Мерседеса».

Из машины вышел почтенный мужчина в аккуратном, идеально сидящем пальто. На шее — не по погоде лёгкий шарф. На голове — матовая, цветом ближе к синей ночи, шляпа. Очки выглядели элегантно — как слоновая кость на рамах картин в фойе.

Мальчик засунул руку в карман, слегка пошевелил ею, ничего не доставая, затем вытащил обратно.

Мужчина у круглых дверей достал телефон, посмотрел на экран и убрал его в карман пальто, медленно окидывая взглядом открывающееся пространство отеля.

Увидев юношу, мужчина задержал на нём взгляд, затем обернулся к человеку в костюме позади себя. Что-то тихо сказал ему и направился к стойке регистрации.

Тем временем охранник за спиной сидящего юноши чуть отступил — буквально на полшага. Сам же мальчик щёлкнул ногтем большого пальца о зубы и заметно дрожал, чем, видимо, и вызвал такую реакцию службы безопасности.

— Лекс? — спросил мужчина, судя по всему, охранник, сопровождавший другого господина, подходя ближе.

— Да, — кивнул Саша и тут же добавил: — Вы поможете или как?

Мужчина коротко кивнул охраннику отеля, и тот сразу направился ко входу. Его шаги отдавались эхом — чеканные, размеренные.

— Показывай, что у тебя, — сказал он, присаживаясь справа от юноши. — И надеюсь, это не шутка.

Мальчика била дрожь. Но было видно, как он пытается её сдержать: сжимал кулаки, затем резко разжимал, разводя напряжённые пальцы.

— Дядь, я покажу, но… — Саша попытался подвинуться ближе, однако взрослый инстинктивно отпрянул.
— Пф, короче… Я написал скрипт. Письма уйдут в РИА, ТАСС и ещё кучу агентств.

— Во-первых, зови меня Женей, — мужчина щёлкнул сцеплёнными пальцами и продолжил спокойно: — Во-вторых, угрозы мне неинтересны. Либо к делу, либо вали отсюда.

— Окей, дядь Жень, — мальчик выпрямился, откинул голову назад. — Если обманете — мне точно конец.

Саша повернулся к рюкзаку, открыл молнию с характерным пластиковым звуком. Пока он доставал ноутбук, мужчина осмотрел его — от ботинок до самого капюшона. Потянулся и снял его с чёрной лохматой головы.

— Очки тоже снимай, — голос не был угрожающим, но звучал бескомпромиссно. — Не устраивай тут цирк. Ты и так охрану поднял.

— Держите, — Саша протянул очки. — Довольны, дядя Женя?

На слове «дядя» интонация изменилась — нарочито дерзкая, почти вызывающая. Мужчина уставился на ребёнка, иначе сейчас его было сложно назвать: маленький нос, узкие губы, бледная кожа, синяки под глазами и карие глаза, смотрящие по наглому исподлобья. Он взял очки усмехаясь, держа их двумя руками и облокотился на спинку дивана.

— Чёрт его знает, что, — начал мужчина, — дети вызывают политиков! Ты совсем свихнулся, мальчик?

— Сказал же, — мальчик открыл ноутбук, на экране которого засветился красный дракон, — мне терять нечего, понимаете?

Евгений смотрел на экран ноутбука и лицо стало заметно серьёзнее, словно логотип операционной системы значил больше слов. Он достал свой телефон и что-то напечатав на нём убрал во внутренний карман пиджака.

Евгений наблюдал за действиями юноши, то и дело вертя его очки в руках и оглядываясь по сторонам. Саша тем временем продолжал свою компьютерную магию — управлял всплывающими чёрными окнами, вводя команды короткими, отточенными движениями.

— Так не бывает, — сказал Евгений, не отводя взгляда от рук мальчишки. — Бред.

— Держите, — Саша протянул ноутбук взрослому, забирая очки. — Там всё.

Мужчина смотрел на таблицы и данные, пролистывал окна, быстро и уверенно работая с клавиатурой. Мальчик же откинулся на спинку дивана и шумно выдохнул. Он закрыл глаза, закинул ногу на ногу и начал раскачивать её — нервно, машинально. Это было слишком заметно, чтобы не бросаться в глаза.

— Ладно, — сказал Евгений и захлопнул крышку ноутбука. — Чего хочешь?

— Чтобы он меня никогда не нашёл, — Саша открыл глаза и посмотрел прямо на него. — Никогда.

— Слушай, сколько тебе лет?

— Четырнадцать, — недовольно бросил мальчик. — А чё?

— И как ты себе это представляешь? — мужчина снова оглядел пространство фойе. — Как тебя прятать?

— Дядь Жень, — в голосе снова появилась дерзость, — это вы придумайте.

Евгений кашлянул и поднялся с ноутбуком.

— В России, если, — сказал он, уже на ходу, — устроит?

— Устроит, — Саша пожал плечами.

— Жди здесь, — бросил мужчина, отходя. — Возможно, долго.

Он уверенным шагом направился к стойке регистрации. Парнишка снова надел очки и натянул капюшон. Охранник у входа в фойе на этот раз не подошёл — но по положению головы было ясно: взгляд он с мальчика не сводил.

Мальчик поднял голову, глядя на мозаику — или сложную имитацию — на потолке холла. Изображение напоминало кисть руки Леонардо. Его собственные ладони то и дело скользили по кожаной обивке дивана, будто он пытался стереть напряжение.

Музыка в холле сменилась — теперь в ней появились слова. Нога мальчика неслышно отбивала ритм.

У стойки регистрации снова раздался приглушённый писк. Белокурая женщина в белой блузке под тёмно-синим пиджаком поспешно схватила телефон. Мальчик внимательно следил за ней, хотя на таком расстоянии не мог расслышать ни слова.

Женщина положила трубку, что-то быстро сказала девушке справа и исчезла за дверью за стойкой регистрации.

Мальчик ещё какое-то время смотрел в ту сторону, затем расслабился и опустил голову на спинку дивана.

Прошло около трёх треков, когда сбоку открылась дверь и раздался гулкий звук — то ли чемодана, то ли сервисной тележки. Юноша продолжал сидеть в том же положении, пока звук приближался к нему; вскоре к нему добавилось лёгкое цоканье каблуков.

Перед мальчиком остановилась позолоченная тележка на колёсиках, с двумя полками. На верхней стояла белая тарелка, накрытая полированным серебряным колпаком. Рядом лежал порт-куто с приборами. На нижней полке — стакан для бренди и стеклянная бутылочка «Кока-Колы».

Женщина докатила тележку вплотную и сказала:

— Молодой человек, всё как вы любите. С наилучшими пожеланиями от шефа.

Мальчик снял очки и непонимающе уставился на неё. Затем перевёл взгляд на тележку, снял капюшон и снова посмотрел на женщину.

— Это что за фигня? — произнёс он голосом, в котором смешались испуг и раздражение.

— Простите, — женщина смутилась и, слегка наклонившись, уточнила: — Сеньор Лекс?

— Уберите, — мальчик откинулся на спинку дивана. — Я ничего не заказывал.

— Не переживайте, — женщина не спешила уходить. — Всё оплачено. И ещё… вам просили передать.

Она протянула маленький конверт — размером с визитку.

Мальчик взял его, достал записку, прикрывая листок ладонью. Некоторое время он оставался неподвижным — только глаза быстро скользили по строчкам.

— Понял, — сказал он наконец, убирая записку обратно в конверт. — Это что, прямо здесь есть?

— Да, прошу вас, — женщина отступила на два шага. — Не переживайте ни о чём.
Если понадоблюсь… — она лёгким движением указала в сторону стойки регистрации. — Я рядом.

Женщина лёгкой походкой ушла к стойке регистрации под пристальным взглядом юноши. Мальчик поднял серебряный колпак за маленькую ручку по центру — и тут же уронил его. Колпак ударился о край тележки и, звякнув, упал на мраморный пол.

Мальчик уставился на ладонь, в которой секунду назад держал предмет, внёсший резкое звуковое разнообразие в тишину холла. Он резко дёрнулся и попятился по дивану, когда вдруг увидел перед собой охранника — тот оказался рядом буквально за мгновение.

— Не переживай, — сказал мужчина, всё ещё нагнувшись. — Я уберу.

Он переставил стакан с «Кока-Колой» на верхний поднос, а колпак аккуратно положил на нижнюю полку. Даже не подняв головы на мальчика, охранник развернулся и быстро вернулся к своему месту у входа.

Мальчик провёл полной ладонью по груди, провожая его взглядом, и тихо сказал — так, что никто бы не услышал:

— Спасибо… наверное.

На тарелке лежал классический чизбургер с картошкой фри и кетчупом, выложенным двумя аккуратными кольцами по внутреннему краю. Саша посмотрел на еду широко раскрытыми глазами и в два неловких движения придвинулся ближе.

Юноша достал телефон, вбил какой-то запрос в браузер. Открылась страница, где первым блюдом крупным заголовком значилось:
«Чизбургер — еда подростков».
Он выключил телефон, убрал его обратно в карман и довольно громко хмыкнул.

Мальчик наклонился к тарелке слишком близко, медленно водя носом над едой. Затем внезапно резко поднял голову, посмотрел в сторону охраны и стойки регистрации — и отодвинулся.

Он протянул руку, взял двумя пальцами одну жёлтую картофелину фри, обмакнул её в кетчуп, засунул в рот — и застыл.

Саша просидел секунд десять с закрытыми глазами, прежде чем наконец сглотнул и принялся за еду. Он ел аккуратно: движения плавные, без признаков голода или спешки. В момент, когда он взял чизбургер, мальчик снова склонился над тарелкой.

Охранник по-прежнему стоял у входа, но теперь его голова была чётко направлена в сторону юноши. Девушки за стойкой регистрации сидели на высоких стульях — так, что входящим могло показаться, будто они стоят.

Мальчик аккуратно взял салфетку и медленно, тщательно вытер губы. Затем достал влажное полотенце, свернутое в белой фарфоровой подставке, вытер руки и только после этого взял бутылку «Кока-Колы».

Стакан он не тронул — тот так и остался стоять нетронутым после охранника. Саша покрутил бутылку: она была запечатана. Он достал нож из порт-куто и осторожно поддел крышку — раздалось тихое шипение, похожее на недовольный кошачий звук.

Женщина у стойки — та самая, что приносила тележку, — повернулась в его сторону и, поднимаясь со стула, направилась к мальчику. Её походка оставалась спокойной, подчёркнуто сдержанной, с достоинством.

— Молодой человек, всем довольны? — спросила она, наклоняясь за колпаком.

— Э-э… ну да, — ответил Саша. — Простите, что уронил.

Он заметно заёрзал на месте, слегка покраснел и надел типично мальчишескую улыбку.

— Ох, — женщина выпрямилась, накрывая пустую тарелку с вилкой и салфеткой. — Прошу вас, не переживайте.

Её действия были подчеркнуто вежливыми и корректными. Она взялась за край тележки и укатила её в сторону, противоположную стойке регистрации.

У высокой коричневой двери появился Евгений. При этом он стоял так, как стоят охранники — неподвижно, собранно. Юноша заметил его и помахал рукой. Евгений, разумеется, не мог этого не видеть, но никак не отреагировал, продолжая стоять смирно.

Ко входу подъехали две машины — чёрные, тонированные, с красными номерами и белыми иностранными буквами. С переднего правого крыла каждой был закреплён флаг одной из арабских стран.

Евгений, явно заинтересованный происходящим, подал знак охраннику у двери. Тот сразу подошёл к нему и уже через минуту направился в сторону Саши.

— Прошу, следуй за мной, — произнёс охранник вполголоса, почти приватно.

Юноша быстро поднялся, закинул лямку рюкзака на плечо и последовал за ним. В правой руке он держал пустую бутылку; проходя мимо стойки регистрации, поставил её на край.

Через минуту он уже стоял вместе с охранником у дальней стены лифта, пока лифтёр нажимал кнопку с цифрой 11.

Охранник сопроводил юношу до президентского люкса. У самых дверей стояли ещё двое. Увидев мальчика, один из охранников приложил ладонь к лицу, слегка склонив голову. Когда они подошли ближе, другой открыл дверь.

— Проходите, — сказал он сухо. — Ожидайте в этой комнате. Вас позовут.

Мальчик посмотрел на лицо охранника — ни тени эмоций, одна сухая профессиональность. Он медленно, глубоко вдохнул и вошёл внутрь.

Помещение оказалось просторным. Тёмный лакированный стол, стулья, идеально с ним сочетающиеся. На стенах — картины: французские войска, девятнадцатый век. Хрусталь на тумбочке. Журнальный столик между двумя кожаными диванами. Камин.

Саша прошёл внутрь неуверенной походкой, слегка подавая корпус вперёд. Ближе всего оказался один из диванов — на него он сразу и сел.

Минут через пять в номер вошли двое важных гостей — в традиционных кандурах, с бело-красными куфиями на головах. Евгений быстро прошёл впереди и открыл им дверь в соседнюю комнату. Как только оба зашли внутрь, дверь закрылась.

Охранник развернулся и направился к Саше. Мальчик следил за происходящим, слегка приоткрыв рот.

— Ну, Сашенька Ковалёв, — произнёс Евгений вполголоса, присаживаясь рядом, — готов исчезнуть?

— Готов, дядя Женя, — ответил мальчик, сглатывая. — А это кто был?

— Твои документы. Скоро всё узнаешь, — Евгений улыбнулся. — Кто говорил: сами придумайте?

Саша смотрел на него широко раскрытыми глазами, не отводя взгляда несколько секунд. Затем прикрыл рот ладонью, слегка тряхнул головой и спросил:

— Зачем пробили?

— Господи, какой ты ещё ребёнок, — сказал Евгений с почти умилённым выражением лица. — Ты правда думаешь, что я не знал о тебе всё с самого начала?

Юноша отвёл взгляд и уставился в пол.

— Центр-один, приём. Ведите субъекта, — прозвучало глухо, но достаточно отчётливо, чтобы мальчик услышал.

Саша сжал кулаки, не отводя взгляда даже от поднимающегося справа охранника.

— Принял. Веду, — сухо ответил Евгений. — Пошли, Саша.

Юноша поднялся, посмотрел на протянутую руку, затем перевёл взгляд на Евгения и, взяв охранника за руку, двинулся вперёд.

Когда его ввели в большой тёмный кабинет — почти весь интерьер был выполнен из лакированного тёмного дерева, — мальчик сглотнул и уставился на политика.

— Жень, посади вот сюда, — скомандовал тот. — Поближе.

Политик смотрел на мальчика с лёгкой улыбкой. Взгляд был усталым, фигура — чуть сгорбленной.

Сашу усадили напротив седого араба.

— Итак, Александр, — начал политик. — Перед тобой господин Мухаммед и его помощник. Мне представляться, полагаю, не нужно. Верно?

Юноша кивнул и снова сглотнул. Его взгляд беспорядочно скользил по предметам на широком столе. Затем он поднял голову — и его начало заметно трясти: легко, часто.

— Не переживай, — сказал политик и налил воду в высокий стакан, пододвинув его мальчику. — Дело ты сам затеял. Важное, да?

Саша снова кивнул, взял стакан и жадно отпил, не отрывая взгляда от сидящих напротив.

Политик положил руку на ноутбук — тот самый, который Саша передал Евгению, — и, слегка прищурившись, посмотрел на мальчика.

— Ты понимаешь, что за это у твоего… опекуна будут проблемы?

— Не знаю. Мне не важно, — сухо ответил Саша.

— Не важно, — повторил политик. — Понимаю твои условия. И, — он кивнул в сторону араба, — наш друг здесь, чтобы помочь тебе. Но есть один момент.

Политик поднялся и поставил ноутбук рядом с ребёнком. Открыл крышку. На экране появилось поле ввода пароля и таймер, отсчитывающий два часа крупными жирными цифрами.

— Что это? — спросил он почти насмешливо.

— Время до отправки всех данных, — ответил Саша.

— Куда? Зачем?

— Прессе, — начал мальчик, но политик резко наклонился к его уху.

— Со мной не играй, — сказал он грубо.

— А вы… — Саша сделал ещё глоток воды. — Со мной. Мне страшно. Вот и всё.

Политик выпрямился и вернулся на место, не трогая ноутбук.

— Ладно, — сказал он. — Остановить это ты сможешь?

— Смогу, — быстро ответил Саша. — Обещаю отключить, как только вы поможете.

— Отодвинь ноутбук, — сказал политик с нескрываемым самодовольством. — Наши друзья кое-что для тебя подготовили.

Юноша сделал, как велели. Перед ним оказался тёмно-синий пластиковый конверт. Саша притянул его к себе, покрутил красную нить, открывая простой замок. Он с напряжением оглядел взрослых — те лишь улыбались.

— Ну чего застыл, — сказал политик. — Доставай.

Когда мальчик перевернул конверт, из него выпала синяя книжка с гербом и надписью на иностранном языке:
Сertificate of Protection.

Следом — авиабилет.
На имя: Ahmed Al-Said, 13 лет.

Саша уставился на билет и тихо произнёс имя.

— Это… — он поднял глаза на мужчину напротив. — Что?

— Ваше новое имя, — ответил араб. Его акцент звучал, как лезвие: ровно, без эмоций. — Вы — потерявший связь с семьёй.

— Да, и обрати внимание, — вмешался политик, — по-русски ты пока не говоришь. Надеюсь, это понятно?

— А как же?.. — Саша удивлённо посмотрел на него.

— Это ненадолго, — перебил араб, не меняя тона. — Максимум неделю. Затем — понемногу. Если всё пройдёт гладко.

— А почему тринадцать? — мальчик больше не переводил взгляд с одного на другого. — Мне же четырнадцать.

— Возраст — это всего лишь цифра, Саша. Или уже Ахмед? — политик подмигнул. В этом жесте не было тепла. — Решай сам.

В комнате повисла тишина.
Где-то за стеной тикали часы — размеренно, безжалостно.

Саша посмотрел на свои руки.
Они больше не дрожали.

Саша убрал документы обратно в конверт и посмотрел на взрослых, задерживая взгляд на каждом по несколько секунд. Затем спросил:

— Что будет дальше?

Сзади подошёл Евгений и пододвинул ноутбук к мальчику.

— Выключай пересылку, — сказал политик. — Снимай шифрование полностью, и наш друг подпишет твои документы.

Саша вдохнул и замер секунд на десять. Потом выдохнул и, повернувшись, спросил:

— А что со мной будет после этого?

— Детский дом в Архангельске, — ответил араб. — В документах указано, что родители не могут забрать тебя. Ты остаёшься на попечении российских властей.

— Иначе никак, Сашенька, — кивнул политик.

Мальчик ещё некоторое время сидел неподвижно. Затем чуть придвинул ноутбук и под пристальным взглядом Евгения начал вводить команды.

Политик устало откинулся в кресле и наблюдал.

Когда Саша закончил, Евгений забрал ноутбук с таблицами на экране и поставил его перед политиком. Что-то тихо сказал ему на ухо, указал пальцем на экран. Политик махнул рукой — охранник отступил.

— Вот и славно, Ахмед, — сказал политик. — Сейчас наш друг подпишет документы, и ты полетишь.

— Сразу? — удивлённо спросил мальчик.

— А чего ждать? — ответил араб, подписывая бумаги. — Мы доставим тебя в аэропорт. Но это защита одноразовая. Дальше — сам.

Он сложил документы обратно в конверт и подтолкнул его к мальчику. Саша смотрел на надпись вверху: Ministry of Foreign Affairs, затем провёл пальцем по строке внизу: For official use only.

— Ну, в добрый путь, господа, — сказал политик, поднимаясь и зажимая ноутбук под мышкой. — Ахмед, имей в виду: всего этого никогда не было.

Улыбаясь, он вышел из кабинета. Охрана последовала за ним.

— Не знаю, что тебя связало с этим ублюдком, — сказал араб, вставая, — но лучше действительно забудь о нём навсегда.

Он несколько секунд внимательно смотрел на лицо мальчика, затем добавил:

— И знай: когда мы тебя отдадим — не вспоминай про нас. Сможешь?

Мальчик кивнул, улыбаясь.

Араб хлопнул в ладони, что-то сказал помощнику по-арабски, и все трое вышли.

---

Послесловие

Этот текст не претендует на полноту картины.
Он не объясняет, как всё было на самом деле, и не отвечает на вопрос, почему всё произошло именно так.

Он фиксирует один день.
Один конкретный день, прожитый одним конкретным человеком — так, как он его запомнил.

Память не работает как протокол.
В ней нет хронологической точности, выверенных формулировок и обязательной логики.
Она оставляет одни детали и стирает другие, усиливает одни моменты и полностью глушит остальные.
Иногда — защищает. Иногда — искажает. Иногда — просто молчит.

Все события, описанные здесь, даны не как реконструкция, а как внутреннее переживание.
Не как документ, не как обвинение и не как заявление.
Это не попытка что-то доказать — это попытка сохранить.

Имена, места, внешние обстоятельства и детали намеренно изменены.
Не для того, чтобы скрыть «правду», а потому что точность здесь не цель.
Цель — зафиксировать состояние: страх, напряжение, ожидание, тишину, момент выбора и момент, после которого что-то внутри перестаёт дрожать.

Этот рассказ не утверждает, что описанные механизмы являются нормой.
Он не делает выводов о системе, людях или странах.
Он не предлагает оценок и не требует согласия.

Это просто память одного дня.
Такого, который оказался слишком важным, чтобы исчезнуть бесследно.

^п.н.б.т.