Закончилась первая учебная неделя.
И это было волшебно — снова увидеть тех, по кому успел соскучиться.
С некоторыми контакт был практически каждый день. У меня, например, — с учительницей по литературе и русскому языку. И это оказалось очень продуктивно: я закончил читать И. А. Бунина и написал не меньше шести разных рассказов. Мы с учительницей отправили их в литературный журнал.
Не знаю, она считает, что это важно — посмотрим, что из этого получится. Но, так или иначе, это моя часть любви к тексту.
Сегодня вышла последняя маска — Димы.
Вчера была опубликована маска Саши, а до этого — Васи.
И, пожалуй, стоит немного приоткрыть занавес. Я знаю, что читателю это может быть интересно, поэтому сейчас, в вечер субботы, мы с ребятами вместе — и я могу рассказать чуть больше.
Маска Васи
На этой неделе я много читал Антона Павловича Чехова — в основном короткие рассказы из сборника «Пёстрые рассказы». И это повлияло очень сильно. Не на линию повествования — нет. На стилистику.
Мне понравилось показывать происходящее как данность, без авторского комментария. Просто — есть событие, есть человек, и читатель сам остаётся с этим наедине.
Самым сложным оказалось не исказить воспоминания братика. Очень хотелось поиграть мизансценой: пустить полоски теней, заставить его засмотреться на щели, добавить резкие звуки — как отрезвляющий фактор.
Но нет.
Вышло ещё более чисто.
И мне это нравится.
Теперь — немного о реакции на эту маску внутри группы.
Во-первых, никто не ожидал увидеть Ваську таким. Не потому, что мы не знали, что он покладистый и культурный. Он действительно очень культурный — особенно рядом со взрослыми.
Но при этом он самый старший и, скажем так, «боевой». Забегая вперёд: можно вспомнить его налёт на Диму (описанный уже в маске Димы).
Во-вторых, никто не знал про деревню. Он почему-то этого стесняется — хотя, как по мне, это вообще очень круто. Я бы, например, с удовольствием потискал козочек (кхе-кхе).
В итоге Вася стал настоящим центром притяжения: ребята засыпали его вопросами. Все, кроме Лёвы — тот заявил, что и так знает, как делать козий сыр.
В-третьих, мы теперь знаем, что за дедушка к нему приходит довольно часто. И это правда здорово. Лично я — в восторге от того, что существуют такие взрослые.
И пусть Вася и дальше ведёт себя как старший — но есть важное изменение: теперь он не стесняется делиться с нами своими историями, мыслями и советами. Теми, что основаны на его собственном опыте.
Маска Саши
О, это тот самый случай, когда все были запутаны донельзя.
Его маска никогда не планировалась поздней. Более того — свою историю он рассказал самым первым, ещё до Игоря. Но тогда мне показалось, что она совершенно «не от мира сего».
Ну посудите сами: какие-то компьютеры, хакер, супер-отели, высокопоставленные чиновники с охраной. Звучит ли это как история мальчишки из детского дома?
При этом одно отрицать было невозможно — факты. Потрёпанный пластиковый конверт с надписями, фотографии из другой страны, снимки из аэропорта — и прочие странные, упрямые мелочи. Мы не знаем, было это на самом деле или нет.
Но после довольно долгих обсуждений мы решили так: Сашка помнит всё именно так, до мельчайших деталей, как это написано в рассказе. Он в это верит.
А большего мы никогда и не просили.
Поэтому этот рассказ был написан именно так, как он существует. Так, как живёт в его памяти и чувствах.
И… что ещё сказать.
Ну, мы его любим. Хе-хе-хе, правда.
Он лучше всех разбирается в технике. И пусть он не Нео из «Матрицы», но круче него по компьютерам я никого не знаю — как, впрочем, и каждый в нашей группе.
Сам по себе он довольно молчаливый. Зато всегда помогает. И — что важно — он не закрывается от группы. Всю неделю мы вместе смотрели мультики (некоторые были просто ужасны… особенно кое-что из новогоднего — бррр), и он был с нами.
Он всегда участвует в общих активностях — активно и по-настоящему. В том числе и в этом проекте.
И мы чувствуем, что он нас тоже любит.
Не уверен, что тут нужно что-то ещё 😊
Маска Димы
Димка — мой друг с самого начала. И мне было очень приятно, что в его памяти оказался именно я.
При этом было необычно увидеть себя таким… маленьким и капризным.
Я, конечно, не помню этот день так же хорошо. В моей памяти — как назло — я офигенный и всепонимающий. Но всё, что рассказывал Дима, — это абсолютно моё поведение. Плюс Васька поддакивал.
Так что, как я и говорил, это очень здорово — посмотреть на себя через камеру друга.
Васька — мой старший брат. Он проявляет заботу по-своему, порой резко, но всегда искренне. Поэтому его реакция в этой маске никого не удивила. Скорее наоборот — мы бы не поверили рассказу, если бы её там не было.
Тем не менее, после прочтения этого рассказа Васька наконец произнёс:
«Прости меня, пожалуйста».
И это, честно говоря, было важно.
Ещё меня удивило, сколько вопросов ребята задавали Диме. Это лишний раз показало, что наша прежняя «разбивка» по маленьким группкам была большой ошибкой. Она просто не давала нам сплотиться и узнать друг о друге больше.
Что мы планируем дальше
Здесь всё действительно непросто.
Пока у нас нет чётко сформированных рамок для следующих рассказов. Я уже писал раньше, что самым пугающим с самого начала была мысль о бесконечности: будто придётся писать бесконечные истории для каждого. По-хорошему — формата романа. Если повезёт, может быть, даже уложиться в один том.
На данный момент понятно одно: дальше это будут истории про жизнь в детском доме.
Про стабильную ситуацию — и про то, что происходит внутри нас в этой стабильности. Цель — раскрыть наш внутренний мир, когда внешние условия больше не рушатся каждый день.
И тут начинаются сложности.
Эта стабильность — внешняя. Одежда, занятия, расписание, предметы, услуги. Всё это есть.
Но есть ещё внутренний мир каждого из нас.
В 2026 году Дед Мороз подарил мне какую-то невероятную броню против острого желания быть усыновлённым. Не то чтобы я совсем перестал этого хотеть. Может, где-то и хочется — конечно. Но уже без сильных эмоциональных качелей.
При этом слёзы тоски и грусти всё равно иногда проскакивают у каждого. Просто каждый проживает это по-своему.
И здесь, пожалуй, самое важное:
у нас нет ни рая, ни ада.
Всё зависит от того, как наши души склонны видеть эту реальность.
Это напоминает историю с наполовину наполненным стаканом. Можно радоваться, что в нём есть вода. А можно плакать, что её мало.
И нет неправого ни в том, кто скажет, что он наполовину пуст, ни в том, кто скажет, что наполовину полон.
Мы все видим это по-разному.
И сейчас нам нужно определиться с тем, какие рамки мы заложим во вторую часть цикла.
Но, зная нас, могу сказать — это ненадолго. Мы очень склонны к поиску компромиссов.
Так что ждите.
Вопросы, которые мне задали — и мои ответы
Эти вопросы задал читатель.
А значит, вполне возможно, что похожие возникнут и у других.
Про текст и стиль
— Когда ты чистил «Васю» и убирал пояснения — почему ты это делал?
Это был вопрос не про «правильно», а про момент взросления.
Дело не в доверии читателю — ему я доверял всегда.
Ни в одной маске я не веду читателя за руку. Смыслов и возможных выводов много, и каждый заберёт то, что ему нужно именно сейчас.
В истории Васи я впервые для себя освоил полноценное третье лицо. Это был новый опыт — и он потребовал другой дисциплины: меньше слов, меньше объяснений, больше пространства.
— Ты чувствуешь разницу между текстом, где ты рассказываешь, и текстом, где ты оставляешь читателя одного?
Да. И я не люблю рассказывать.
Поэтому для меня честнее именно второй вариант — когда читатель остаётся с текстом один на один. Всегда.
Про «маски» и границы
— Для тебя «маска» — это способ спрятаться, сказать правду или сделать чужую историю выносимой?
Маска — это способ рассказчика, первоисточника, вербализовать память одного конкретного дня.
— В некоторых масках читателю может показаться, что реальность искажается или упрощается. Где для тебя проходит граница допустимого?
Эта граница существует.
Но часть решений, связанных с отдельными историями, не является предметом публичного обсуждения вне группы.
Это не про секретность и не про страх.
Это про ответственность перед теми, чьи воспоминания мне доверили.
Про ответственность
— Бывает ли, что ты перечитываешь маски и думаешь: “Вот это я бы сейчас написал иначе — не красивее, а ответственнее”?
Нет.
Решение о публикации принимали все десять участников.
Если говорить о стиле — да, я расту. Я вижу точки роста и понимаю, как мог бы написать сильнее.
Но я не могу и не хочу ничего менять.
Опыт набирается в движении.
И мне нечего исправлять в своём пути.
— Есть ли тексты, которые ты пишешь не для читателя, а чтобы внутри группы что-то сдвинулось?
Нет.
Я пишу не для читателя.
Я пишу для конкретного братика — для его памяти.
Всё остальное — побочный продукт.
Или, если угодно, моя собственная маска: то, что видно всем остальным.
Про будущее
— Ты сейчас больше чувствуешь себя писателем, свидетелем или переводчиком чужих жизней?
Я маленький. Мне четырнадцать лет.
Я не писатель — мне ещё многому учиться.
В этом проекте я просто голос, который что-то умеет в литературе и может это оформить.
Вот и стараюсь. Хихихи.
— Если через год ты перечитаешь этот цикл — чего ты бы не хотел увидеть в своих текстах?
Авторского осуждения.
Любых оценок людей со стороны автора.
