Мануал для архимага

ГЛАВА I. БЕСКОНЕЧНОСТЬ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ

Все было слишком внезапно, чтобы я успел испугаться или подумать. Типа, чего тут думать – он младше меня, тоже из детдома. Стоит себе на дороге уставившись на машину. Конечно, хотел его спасти, пусть оно и получилось так нелепо. Помню, что успел вытолкнуть мелкого на бордюр.

Меня зовут… или звали – Артём. Мне четырнадцать, и я тот еще мечтатель. Всегда воображал себе разные миры, как они устроены и что в них будет. Просто обожал фэнтезийные миры: представлял себя магом или даже Дракошей.

И вот сейчас я просто завис в своей памяти или где я? Вокруг просто пустота. А! Наверное… Тогда это конец? Странный какой-то… пустой. И почему я здесь один? Мои размышления были, видимо, слишком громкими.

— Ах, подожди, пожалуйста, у меня дел не в проворот! — красивый женский голос, с любовью и заботой в интонации пронёсся эхом по… пустоте?

— Да пожалуйста — сказал я на автомате — ой, а где мы?

— Малыш, ты в бесконечности распределения, пожалуйста помолчи немного

Бесконечность распределения. Мне это безумно понравилось, значит я смогу снова пожить. Возможно даже рыцарем или магом?

Ой… лучше Магом… и вообще, чтобы было весело и спокойно. Как-то с меня хватило уже боли и страданий.

— Ладно, договорились, удачи тебе малыш!

«Чего?» — в голове еле успела пробежать мысль — «она мои мысли слышит?»

Пелена накрыла каким-то глубоким белым светом, который становился всё более и более ярким, пока не ударил мне голову.

— Элион, твою мать!

Я быстро поднял голову, затылок болел, словно кто-то ударил. Но, всё встало на свои места, когда я увидел старого учителя, как аниме, с палкой в руках.

— Ты ничему не научился, так еще и спишь на уроке — учитель замахнулся палочкой

Я зажмурился от испуга, и внезапно почувствовал огромное тепло, которое вырывалось из меня. Я чувствовал, как это приятно и легко.

— Пресвятая мана — вопль учителя и отсутствие удара удивили, и я открыл глаза — что происходит в самом деле!?

Учитель уже был в каком-то пузыре с маленькими белочками, которые словно дятлы стучали по нему, только не клювом, а своими орешками. А на его голове вместо красивой шляпы появилась фиолетовая с ярко жёлтым поросль грибов и травы.

Ветер сильно ударил сзади, и я, оглянувшись увидел, что вторая часть класса отъехала… Метров на 30. Вместе со всем зданием. И только ветер был рад этому пространству, словно балерина на большой сцене: кружил, пищал и шелестел листками из тетрадей. Я испугался не на шутку, да так, что дрожь дробила изнутри.

— А что делать то? — я кричал, даже не понимая куда.

— Аффектум Дестрос! — учитель пытался, видимо, вызвать дьявола — Да что ж такое, даже моя магия не работает!

Тут я заметил, как испуганно и замерши он смотрел из этого шара мне прямо в глаза и словно был удивлён сильнее меня.

— Боже! Элион — он опустил руки — кто ты?
— Артём! — я вдруг задумался и быстро поправился — Элион, кто еще!
— Артём… — он выглядел озадаченно — послушай, ты должен это отменить!
— эээ… — мне было неизвестно как это сделать — и как? Что нужно крикнуть?
— Аффектум Дестрос! — он отчеканил каждую букву.
— Просто произнеси эти слова!

Я произнёс.

Между нами мелькнула белая вспышка — короткая, но яркая до слепоты.
По телу побежали ощущения, будто маленькие мышата с горелками шуршат по коже.
Приятно, блин.

Раздался звук, словно кто-то собирает пластмассовый конструктор: тук-тцык-тук.
А запах… этот запах свежести, знакомый ещё с Земли.
Унюхать его здесь — мммм, сказка.

— Невероятно… — учитель уже стоял у подоконника, держась за него побелевшими пальцами.
Глаза уставились в окно так, будто там сейчас происходила революция магии.

— Нет… Арт… как там? Артэм?

— Артём! — я даже недовольно прикрикнул.

— Ага-ага, Артём… — он покачал головой. — Невероятно. Просто невероятно.

Он крутил головой, прижимался щекой к стеклу, будто пытаясь рассмотреть мир под другим углом.

— Фантастика… — бормотал дед.

— Просто невероятно, — пробормотал я вместе с ним, уже начиная раздражаться.

Он резко обернулся:

— Ах, Артём, послушай. Ты, видимо, не Элион. Но тебе здесь нельзя говорить об этом. Узнай об этом Императорская Академия — попытаются избавиться от тебя.

Заговорческий тон одновременно пугал и смешил.
Я, честно говоря, не ради того перерождался, чтобы меня тут же списали с баланса.

«У него фиолетово-красные глаза.»

«ЧООООО!?»

«ТОЖЕ ХОЧУ.»

— Ну… и зачем им меня трогать?

Он схватил меня за руку, и мы прошли сквозь стену с доской.
Без шуток.
Просто — сквозь.
Подвел к зеркалу, взялся ладонью за затылок и буквально ткнул морщинистым пальцем в отражение.

— Видишь? Смотри на свои глаза, бестолочь!

Я посмотрел — и застыл.
Это было красиво.
По-настоящему красиво: танец изумрудных огней с фиолетовым пламенем, настоящая полярная магия. И главное — глаза двигались, как живые.

— Ого… а что так?

Учитель отошёл на два шага, будто я мог взорваться.

— Это, дружок… значит, ты сильнее любого известного бога. Наша юная Алмалексия, боюсь, не выдержала бы против тебя и мгновения.

— Это кто такая Альмал… Алмакексия? И причём тут божество? Я же тут стою!

Меня действительно волновали его слова — и мои глаза тоже.
Я дотронулся до зеркала.

Мир перевернулся, окутался серебристо-холодным цветом, будто лист реальности перевернули на другую сторону.

— Это… что ты сделал?! — дед замахал руками. — Быстро вспоминай, что ты сделал! Быстрее, Артём, вспомни, пожалуйста!

Он буквально кричал мне в ухо.

А я смотрел на него и думал:

А нельзя ли снова засунуть его в шарик?
И сделать на шапке маленький вулкан?

Внутри побежали искринки — зелёные, золотистые — и сами вытолкнули мою улыбку наружу.

И вдруг…
так резко, что дыхание сбилось,
я вспомнил своего воспитателя с Земли.

Не лицо — чувство.
Как он держал меня за плечо, когда мне было страшно.
Как говорил спокойно, даже если всё шло наперекосяк.
Как пахла его кофта после дождя.

И в голове мелькнуло:
а что, если я смогу долететь до него? хоть на секунду… хоть посмотреть?

Я представил, как лечу к нему по ночному небу,
цепляясь маленьким хвостиком за большую комету,
проскальзывая между звёзд, которые лежат друг на друге,
как свернутый плед космоса.

Внутри кольнуло — остро, тепло, до мурашек.

И учитель, который всё ещё держал меня за руку
(и требовал, чтобы я «вспомнил заклинание»),
перенёсся вместе со мной.

Мы сидели…
на чём-то, напоминающем волшебную метлу,
только не деревянную — а сделанную из света.

Под нами — бездна.
Над нами — бездна.
А вокруг оставалась пыльца:
яркая, золотая, режущая пространство,
как тысячи маленьких новорождённых звёзд.

Учитель медленно поднял взгляд.
Молча.
И пролепетал самым жалким голосом,
который я когда-либо слышал от взрослого:

— П-п-пресвятая… мы где?..

— Да какая уже разница… — он выдохнул, сел поудобнее на нашей «метле» из света и вцепился в меня так, будто я спасательный круг. — Нужно было согласиться и выгнать тебя, а не отстаивать!

— Чё вы такой злюка-то!? — выкрикнул я, ещё не понимая, что вообще происходит.

Он не ответил сразу. Его руки дрожали у меня на животе — как у человека, который с ужасом осознаёт, что держится за ребёнка, управляющего космосом.

— Позволь спросить… сколько тебе было лет? — выдавил он.

— На Земле? Четырнадцать!
Сказал — и самому понравилось, как это прозвучало: золотистая радость с тёмным налётом тоски.

— Земле… что? Что за Земле? — он почти пискнул.

— Ну, наша планета! — я хихикнул.

Это была плохая идея.

— А… ну тогда… лучше разворачивайся, — его голос сорвался в истерический вой лисы, у которой зайчик убежал уже пятый раз. — В нашем мире не существует такой планеты.

Слова обожгли.
Не болью — а подтверждением:
да, это новая жизнь.
Но память старая — со мной.

Я отпустил руки, и нас подбросило вверх.
Свет прошёл по телу покалывающим теплом, и по моему взмаху звёздная пыльца собралась плотнее, удерживая нас в воздухе.

Учитель замолк.
Слишком доброе у него стало лицо.
Я вдруг увидел каждую складочку-мудрость, его белую бороду, бледную шершавую кожу.

И впервые в жизни мне стало жалко взрослого.

Мне ещё непонятно, как управлять этим всем.
Но радость прорывалась в улыбку:

Я управляю этим миром.
Легко.

Я начал играть со своими чувствами, собирая и концентрируя тепло, словно пытаясь уместить вселенную в одну точку.
А потом решил попробовать: отпустил её всюду сразу, с невероятной силой.

Я открыл глаза.

Мы стояли в комнате учителя.
Он — на полу.
Я — в осколках зеркала.

— Нет-нет-нет! — он вскочил, как маленький злой гномик, и начал бегать на месте по кругу. — Ну конечно!

Он резко остановился, уставился на блестящие куски вокруг меня.

— Безусловно! Элио… Артэм! Слушай, это невероятно!

— НУ ХВАТИТ УЖЕ! — я пискляво взвизгнул. — Это «НЕВЕРОЯТНО», да?! БЕСИТ?!

— А?.. Ну слушай, мы были в мире Зеркала! Ты его разрушил! — он так нелепо подпрыгнул, что я поймал себя на мысли: мне реально хочется хлопнуть по его шляпе, чтобы та улетела вниз.

Я стоял, раздражённо глядя на него, всё думая о шляпе.
А он тараторил и тараторил…

И тут — БАЦ!
Больно!

— Ты почему учителя не слушаешь?! — БАЦ ещё раз, прямо по попе. — Плохой мальчик!

— Эй! Вы только что говорили, — сказал я, потирая больное место, — что я божество. Вам не стыдно божество бить?

Я сразу пожалел, что спросил — он ещё три раза шлёпнул.
Обидно… но, кажется, справедливо.

— Божество! — он швырнул на пол палочку, которая секунду назад хлопала меня по попе. — Тебе четырнадцать, а мне — тысяча лет!

— Простите… — я виновато опустил голову. — Ну я же ничего ещё не умею!

— Пресвятая Мана!.. — учитель начал перебирать волоски на своей белой бороде. — Да, ты совершенно прав! — он прошёл мимо меня по осколкам зеркала, хрустя ими, и буквально подлетел к полке на стене. — Вот! Вот то, что ты должен прочесть, Артэм!

— АртЁм. Я АртЁм. ПОНЯТНО!? — я вроде как боялся его… но, блин, он достал уже.

— А где палка?.. — он оглядывался вокруг.

Я в этот момент аккуратно ногой закидывал её под диван.

— Да чо сразу палка-то! — пропищал я, маскируя звук переката. — Вы хотя бы имя можете правильно произносить?

— Ох, маленький мой… — он подошёл, положил руку мне на плечо. — Ты Элион. Запомни. И забудь своего А-Р-Т-Ё-М-А. Понятно? Иначе будут проблемы… — он сунул мне в руки книгу и пробормотал уже себе под нос: — …у меня.

— Вот. Держи.
Задача — прочесть как можно скорее.
Вернёшься ко мне сразу, как закончишь.
А теперь — брысь отсюда.

Я вышел за дверь, но всё ещё слышал, как он нервно бормочет:

— Аффектум Дестрос!..
Пауза.
— Аффектум Дестрос, мать вашу!..

Я тихонько выглянул обратно. Он стоял напротив рамы, где раньше было зеркало, и выглядел так, будто пытается силой мысли заставить осколки собрать себя сами.

Я прошептал:

— Аффектум Дестрос.

В ту же секунду каждый осколок вспыхнул серебром, расплавился в шарик воды и, переливаясь, стекся в раму, снова превращаясь в ровное зеркало.

Учитель подпрыгнул.

— Эврика! Ну, значит, иногда смогу и прибирать за ним… В конце-то концов Архимаг я или где?!

Последние слова я уже слушал из-за стены — с широкой улыбкой и нетерпением открыть книгу, сжимаемую в руках.