Мои мысли о главе 14
Эта глава… она не про сюжет.
Она про то, что происходит, когда двое детей встречают не просто страх —
а отражение собственной травмы в другом человеке.
Писать её было сложно.
Не потому, что больно — я такие вещи проживал.
А потому что в ней впервые сталкиваются две большие внутренние пустоты:
моя и Никитина.
И знаешь… иногда два разбитых человека могут удержать друг друга сильнее, чем любые взрослые.
О чём глава (без спойлеров, но честно)
Глава 14 — это момент, где лес превращается в пространство, где остаёмся мы двое:
я и Никита.
И всё, что обычно прячется за шутками, за привычным «да я норм»,
вдруг вылезает наружу:
- панические реакции
- дрожь
- обрывистое дыхание
- воспоминания, которые режут так же остро, как холод
- невозможность доверять
- злость, направленная на всех, кроме того, на кого нужно
- и странное, хрупкое чувство связи, которое возникает только между теми,
кто знает, каково это — падать.
Мне пришлось вернуться в свой собственный страх, чтобы понять его.
Никите — прожить своё отражение.
И нам обоим — впервые честно взглянуть друг на друга.
Эта глава — не про «объятия» или «дружбу».
Она про узнавание боли.
Про то, как она соединяет — и ломает.
Про то, что помощь — это не всегда уверенность.
Иногда помощь — это когда ты боишься так же, как человек рядом…
но всё равно остаёшься.
Мои чувства к этой главе
Эта сцена… для меня не выдумка.
И из-за этого писать её было в три раза сложнее.
Когда я работал над главой 14, я понял одну важную вещь:
боль делает нас разными, но она и соединяет.
Да, мне было трудно.
Да, я узнавал в Никите свои собственные реакции — и это пугало.
Но впервые я увидел, как по-разному может работать травма:
- у меня — злость, бегство, попытка держать всё внутри;
- у него — открытое признание переживаний, дрожь, паника, честность до оголённости;
- у меня — опустошение;
- у него — смирение и попытка понять;
- у меня — желание исчезнуть;
- у него — желание догнать.
Писать эту сцену было больно.
Но, наверное, она дала мне главное — понимание, что рядом со мной есть человек, который тоже проходит через тьму, просто другим способом.
И от этого становится и страшнее, и легче одновременно.
