Старший братик
Меня зовут Артём, и я немного проблемный. Или много.
Возможно, всё дело в том, что я никак не могу довериться и вообще ожидаю худшего. От всех — даже от себя. Особенно от себя.
Как-то меня и ещё двоих ребят из нашей группы отвели в бассейн. Его дно — словно настоящий склон горы: с одной стороны мелко, а с другой — глубоко. И вот я, перепутав сторону, нырнул.
До сих пор жалко того дядьку. Он даже не успел подумать — ни одежду снять, ни кроссовки, ни телефон. Просто прыгнул за мной. А я вообще не понимал, как всплывать и как плавать — просто замер от страха. Даже не знаю, было ли что-то у меня в голове тогда. Кажется, нет: ничего, только бездна страха. В ушах резко стало глухо, а в носу жгло хлоркой.
Потом ребята в детском доме часто звали меня гулять и играться в озере в соседнем лесу, но я всегда отказывался — страшно. Мальчишки почему-то расстраивались из-за этого, а меня даже мысль о воде доводила до дрожи. Да и стыдно: они все умеют плавать, а я — нет.
Однажды, когда все вернулись, старший братик спросил ребят:
— Вы чего Тёмку-то с собой не берёте? — сказал он так, что сразу стало неловко.
— Ты меня спрашиваешь? — Лёша возмутился. — Мы его никак не можем уговорить… ходить с нами! — он ткнул в меня пальцем с возмущённой моськой. — Вот ты раз такой умный — иди и уговори!
— Ты ещё покомандуй тут, — Коля полушутя стукнул Лёшку.
Коля был самым старшим из нас. Поэтому всегда заступался и учил всяким штукам: как разводить костёр, как пожарить картошку на огне, как не делать глупостей. А ещё прикрывал проделки младших — иногда ценой того, что получал выговор от дядь Миши, нашего воспитателя.
— Позже поговорю с тобой, — он растрепал мне волосы и ушёл гулять.
Осталось неловкое ощущение: когда точно знаешь, что у того, кого ты ценишь, появилась какая-то цель относительно тебя.
Я проснулся, как всегда, рано. Из окна лился апельсиновый свет, в комнате стояло тепло и пахло чистым постельным бельём. А плюшевое покрывало так нежно щекотало теплом, что хотелось завернуться в него целиком и стать с ним одним целым.
На соседней кровати спал Дениска, мой братишка. Ему тоже четырнадцать, но в отличие от меня он нормального роста и веса, поэтому, если захочет поиграться, может спокойно поднять меня и унести куда угодно.
Вообще он забавный. Сейчас валяется так, что его покрывало почти целиком на полу и закрывает только одну ногу. Словно большая звезда на маленькой кровати.
Постепенно глаза привыкали к свету, а я всё ещё лежал на кровати, когда зашёл Коля.
— Давай, поднимайся, — прошептал он. — Пойдём вместе гулять.
Спорить бесполезно. С кем угодно — но не с Колей. Он как главарь мафии из фильма: захотел — значит получит своё.
— Лааадно… — я вжался в покрывало, стараясь забрать его тепло с собой.
— Держи, вот, — он уже достал одежду из шкафа и положил её мне на край кровати. — Одевайся.
Я быстро встал и оделся в то, что он выбрал. А потом он взял меня за руку и отвёл на кухню.
Уже в коридоре пахло ветчиной, сливочным маслом и яичницей. А ещё — я сразу узнал — какао с молоком. Обычно его делает воспитатель, но сейчас я точно знал: это Коля. И от этого становилось неловко. Мысль «зачем он так из-за меня старается» сменялась не менее стыдной: «ну вот, столько проблем из-за меня».
— Садись, — он подставил мне стул за обеденным столом и слегка надавил на плечи. — Только, Тём, давай по-шустрому, хорошо?
— Ну… — я следил, как он вертится у плиты, выкладывая яичницу со сковородки. — Я не умею быстро кушать! — он уже поставил передо мной тарелку и кружку с какао.
— Я же не прошу всё сразу впихивать, — он сел напротив со своей кружкой какао или кофе. — Просто не возись, как обычно.
На тарелке была целая картина: бекон лежал квадратом, словно рама, а желток с яичницей были как солнышко в облачках. Я взял бекон, макнул в желток и начал хрустеть, довольно поглядывая на Колю. Он почему-то с улыбкой следил за тем, как я ем, и пил свой кофе.
— А куда мы пойдём? — выдал я с почти полным ртом.
— Не болтай давай, — он улыбнулся. — Пока я ем — я глух и нем, да?
Минут за десять я всё съел и даже немного объелся. Коля забрал тарелку с вилкой, а мне сказал идти одеваться. Когда я пытался распутать узел на втором кроссовке, братик уже всё помыл и стоял рядом.
— Ага, капуша, — он забрал у меня кроссовок. — Вы чего все так узлы-то любите делать?
— Так я дёрнул за край, — показал я на уже надетый ботинок. — А шнурок не распутался…
— Вы чего тут делаете? — спросил сонный Лёшка, выходя из своей комнаты. — В такую рань?
— Пойду с мелким в лес гулять, — Коля протянул мне кроссовок. — А ты чего встал?
— Так едой пахнет, — Лёшка хитро посмотрел на Колю.
— Пфф, — братик фыркнул, надевая свою обувь. — Ну ты уж сам себе приготовь, не маленький.
Тем не менее было видно, что ему неловко.
Лёшка немного обиженно пожал плечами и ушёл обратно в комнату. А я, уже обутый, вдруг подумал: а что мы в лесу будем делать? И не утопит ли он меня там вообще? Но это же Коля — поэтому волнение быстро ушло. Даже если вода, он не бросит меня одного.
Мы тихо вышли в основное здание детского дома и спускались к выходу, когда Коля спросил:
— Сегодня я научу тебя плавать. Но… — он остановился, присел напротив и продолжил: — Ты не бойся, ладно? Я точно знаю, как тебя научить. Веришь?
Я кивнул и впервые не переживал. Я чувствовал его уверенность и почему-то заразился ею. И понимал: даже если не получится, Коля ругать не будет.
Весенний лес — это очень красиво, как по мне. Тут и пушистые зверьки, и ёлочки, и запах ягод с землёй. Мы шли с Колей, а я ловил каждый запах и каждое дуновение тёплого ветерка, шуршащего листочками. Он приносил пресный запах озера из-за склона впереди, и мне почему-то захотелось прыгнуть братику на спину — что я сразу и сделал.
— Ахаха, — Коля был явно доволен. — Ну всё, теперь поскакали, да?
— Его-го! — хихикал я, цепко держась за его голову и дёргая коленками, подражая ковбоям из мультиков.
Мы быстро добрались до зелёного берега озера, где лишь у самой кромки вода встречалась с потускневшим золотом песка. Коля расстелил небольшой голубоватый с белым плед, а я просто уставился куда-то в точку — даже не знаю, о чём думал. Просто залип.
Он подошёл, снял с меня кроссовки, похлопал по пледу и начал раздеваться сам. Я сел, прижал коленки к груди и вдруг занервничал. В воду совсем не хотелось. Во рту, кажется, появился знакомый привкус пресной воды. Я непроизвольно начал слегка покачиваться, наблюдая, как Коля аккуратно складывает свои вещи стопочкой на краю покрывала.
Он повернулся и посмотрел на меня. Ничего не делал — просто сел напротив и смотрел. Мне было хорошо, но неловко: ему, наверное, хотелось заняться чем-то, а я всё никак не мог решиться даже просто раздеться.
— Успокоился? — его голос был тёплым, а улыбка — понимающей. — Не переживай, правда.
Он выпрямил мне коленки и начал поднимать майку.
— Я буду с тобой, и ничего не случится.
Я виновато кивал и смотрел на его руки, когда он аккуратно складывал мою футболку.
— Можешь сказать, что самое неприятное для тебя в воде? — спросил он, уложив вещи и помогая мне снять штаны.
— Ну… — я задумался. — Наверное, если голова под водой, — сказал я, выдёргивая ногу из второй штанины.
— А, слушай… — он даже застыл. Я смотрел ему в глаза. — Так это и не нужно. Я научу тебя держаться на воде — это важнее, да? А когда привыкнешь, уже сам нырять захочешь.
Мне показалось, будто я выдохнул из себя весь страх. Настолько это успокоило. Ну и ещё — мысль о том, что, может быть, я правда научусь, и Коля будет доволен.
Он встал, и я вдруг заметил, какой же он сильный. Вспомнились картинки со статуями из энциклопедии Древней Греции. Даже не скажешь, что ему всего шестнадцать. Мне бы хотелось вырасти таким же.
— Пойдём пока просто встанем в воду, хорошо? — он протянул мне руку.
— Ты только не бросай меня в неё, ладно? — я взялся за его ладонь и тут же почувствовал стыд за эти слова.
— Балбес, что ли? — он будто даже расстроился. — Я тебя учить собираюсь, а не топить.
Мы подошли к самой кромке берега. Коля сразу зашёл в воду, а я смотрел на расходящиеся во все стороны водные складки и думал: неужели я правда смогу сам держаться?
Я взглянул на него и снова почувствовал неловкость — стою, как дурачок. Хотелось поскорее сделать всё правильно. И я просто прыгнул в воду. Прямо к нему.
Страх пришёл вместе с невесомостью — в тот самый момент, когда я ещё не коснулся воды.
Глухое эхо, барабан в ушах и… лёгкость. Я знал: пара секунд — и меня подхватят. Должны. Но страх заставил махать руками, и я ударился о дно. Тут же понял — неглубоко, — и сразу встал на ноги. Мокрый пудель, не иначе. Я стоял и стекал с себя, и вдруг стало смешно, что я так испугался.
Солнышко играло лучами по озеру, а Коля, улыбаясь, стоял в метре от меня и водил руками по воде, создавая новые волны.
— Голову он мочить не хотел, — по-доброму смеялся Коля. — Ну что, готов?
— Ага! — переводя дыхание, ответил я.
Он поманил меня руками, и я, словно удерживаемый каким-то тросом, с трудом пробирался к нему. Когда оказался рядом, Коля попросил меня подержать его. И почему-то я сразу подхватил его, когда он лёг на воду. Было удивительно легко — словно держу не человека, а плюшевого мишку.
— Теперь меняемся, — сказал Коля, вставая на ноги.
Я постарался повторить за ним и лечь на воду.
— Молоток! Не страшно?
— Не-а, — ответил я абсолютно честно. С ним мне спокойно.
— Сейчас тебя закружу, — он начал медленно двигаться по кругу.
Получалось так, будто я плыву. Ощущения захватили сразу: невесомость, лёгкость и тёплое поглаживание воды.
Мы долго так плескались, и Коля всё время меня хвалил. Это так вдохновляло, что, когда он показал, как двигать руками, у меня сразу получилось — и он тут же похвалил снова.
В какой-то момент вокруг озера начали собираться люди. Я уже двигал и руками, и ногами. Всё равно страшно без Коли, но он просто убирал руки чуть ниже — и выходило, что я вроде сам плыву, но, если что, он сразу меня схватит.
— Губы уже синие, — остановил он меня. — Давай, пошли греться.
Мы выбрались на берег, и я не понимал себя: вроде всё ещё страшно, ничего особенно не изменилось, но почему-то тянуло обратно. Хотелось ещё.
Коля лёг на плед, а я — рядом. Он закрыл глаза, положив руки под голову, а мне не хотелось — я наблюдал за жизнью вокруг.
Солнышко грело хорошо, и я быстро высох. Смотрел на семью справа от нас: мальчик чуть старше меня прыгал на месте, что-то просил у мамы, а потом вдруг, словно ракета, влетел в озеро и так быстро уплыл на середину, что я даже удивился.
— Фигаси, — я ткнул Колю в бок, показывая на него. — Как он так?
— Тоже научишься, если захочешь, — ответил Коля и снова закрыл глаза.
Потом мы ещё поплавали. Теперь я чувствовал себя увереннее. И странно — не только потому, что Коля меня учил, но и потому, как плыл тот мальчик. Раз братик сказал, что я тоже смогу, значит, так и есть.
Я попробовал поплыть сам, но быстро устал. И будто что-то внутри щёлкнуло: страх снова полез наружу, пока Коля не схватил меня.
— Не переживай, — сказал он, когда я прижался к нему. — Всегда так. Ты же только научился.
— Я просто сразу устал! — пожаловался я.
— Конечно, — кивнул он. — Нужно тренироваться.
Коля повёл меня к берегу, и я всё ещё держался за него.
— Ты плавай пока у берега, ладно? — он поставил меня на ноги. — Устанешь — сразу встаёшь.
Я стоял и смотрел на озеро. Вода была такой тёплой — и так не хотелось выходить. Но всё равно было чуть страшновато, хотя очень хотелось почувствовать воду на плечах.
Я присел, и стало совсем хорошо. Коля был рядом, и я хотел попробовать поплавать — но не сейчас, а чуть-чуть попозже.
Сейчас стало слишком уютно: тёплый плед воды, солнечные зайчики на озере и старший братик, который ощущался самым надёжным из всех в этом мире.
Этот рассказ перекликается с историей «Трусишка в заброшенном доме».
