Как рождается смысл

«Ты провожаешь растворяющийся свет маяка на рассвете, сидя в лодочке своей судьбы».

Хм.
Интересно.

Я смотрел на то, что написал на листочке.
Ну… как написал. Скорее, не написал, а будто душа была настолько в чернилах, что оставила свой отпечаток — именно с таким чувством выводилось каждое слово.

Последний урок в этом году тянулся мучительно скучно. Все проверочные уже написаны, а рассказывать «наперёд» учителя не хотят. Да и кому? Нас в классе всего четверо.

Вообще, забавно — четыре совершенно разных человека.

Я — тот, кто обожает читать. Не всё подряд, нет. Мне нравятся сочинения, философия, короткие рассказы. Большие формы — романы, повести — почти не цепляют. Возможно, поэтому я совершенно равнодушен к Льву Николаевичу Толстому.
А ещё я люблю философию и именно поэтому ненавижу точки. И не люблю говорить чужими смыслами. Они для того и существуют, чтобы обогащать и расширять взгляд, а не чтобы пользоваться ими вслепую. Там, где ты произносишь чужой вывод, философия заканчивается.

Есть ещё один, не самый важный факт: я единственный здесь, у кого нет родителей.

Дима любит писать. Он ненавидит читать, но всё равно поступил в литературный лицей. Как и я, он никак не может снять капюшон: вечно уткнётся в свой блокнот — попробуй его окликни.

Миша, кажется, не верит вообще ни во что. Мы с ним похожи тем, что всё ставим под вопрос. Иногда мне интересно, понимает ли он сам, насколько в нём много философии? Его постоянные вопросы — это нечто. Хотя, по-моему, он иногда перегибает. Особенно когда заявил на уроке физики:
— Я не буду учить то, что вы называете «наукой о динамически изменяемом мире», если при этом вводите кучу констант.

Лиза — наша единственная леди. Настоящий «усреднённый вариант»: везде и во всём у неё твёрдые четвёрки. Зато с ней легко. Она живая, быстрая, и с такими хорошо именно потому, что они не пытаются казаться кем-то другим.

— Тём, тебе бы стихи писать, — сказал Дима с задней парты.

Он подсмотрел, что я написал, и тут же записал меня в поэты.

— Хм. И что же подтолкнуло тебя к этой странной идее? — учительница внезапно оторвалась от тетради и посмотрела на Диму через меня.

— Так вы посмотрите, что он написал! — воодушевлённо сказал он и начал читать вслух:
— «Ты провожаешь растворяющийся свет маяка на рассвете, сидя в лодочке своей судьбы». Ну красиво же!

Учительница что-то записала, потом подперла подбородок кулаком и перечитала строку.
А я в это время пытался понять, что именно хотел сказать.

Я же знал себя: если написал — значит вложил что-то важное.
Особенное.
Глубокое.

Глубокое…
Пфф.

Внутренний судья, как всегда, издевался.

Может, это про мировоззрение?
Если так, тогда при чём тут рассвет? Можно было бы сказать, что маяк — это то, что не даёт сбиться с курса. Но на рассвете он теряет смысл… если, конечно, нет тумана.

Да?

— Расскажи, что ты видишь перед собой, — сказала учительница Диме, который стоял у доски.

— В этой картине есть что-то очень личное и сокровенное, — начал он, неуверенно, но увлекаясь. — Будто я не просто наблюдаю за рассветом, а проживаю важный момент осмысления. Смотрю, как уходит ночная тьма, как рождается новый день, и думаю о своём пути — о том, куда несёт меня эта лодочка судьбы.

«Важный момент осмысления».

Интересно.

— А я не согласна! — Лиза подняла руку. — Здесь лишнее слово «несёт».

— Это ещё почему? — возмутился Дима.

— «Несёт» — это когда ты не контролируешь процесс, — сказала она и посмотрела на меня. — А Тёма наверняка не отдал бы кому-то решать за него.

— Ваще факт! — подхватил Миша.

А я слушал их и ловил себя на одном желании:
крикнуть — ребята, вы вообще о чём?

— Тогда сама ответь, — Дима заинтересованно уставился на Лизу. — Что же он имел в виду?

— Что ему больше не нужен маяк, — Лиза выпрямилась, уверенно подняв подбородок. — Маяк здесь — это, скорее всего, взрослые или ценности, которые его вели. Но сейчас он вырос и больше не нуждается в нём.

— Бред какой, — фыркнул Миша. — Если бы это было так, он бы не привязывал всё ко времени. А там же написано: «рассвет». Значит, будет и «закат».

Рассвет, закат…
Жизнь — смерть…
Предисловие — эпилог…

Что за бред.

Я пытался отвлечься от их объяснений — со мной такое не впервые. Мне просто нужно время, и ответ обычно приходит сам. Но именно сейчас хотелось понять: а что, собственно, я имел в виду.

Может, всё куда проще?

Лодочка — это мировоззрение.
Маяк — свет, который ведёт.

Хм.

Допустим, логично.
Но тогда почему мораль растворяется?

Я посмотрел в окно. Серебрёные ветки деревьев покачивались на ветру. Небо затянуло серостью, света словно не хватало. И всё же за окном была какая-то синева.

Так…

Может, и здесь так же?
Мораль никуда не делась — она просто растворилась в окружении, в свете. Стала частью мира.

Мир.
Мир вообще существует вместе с человеком?

Или умирает вместе с ним?

— Ну раз такой умный, — голос Лизы уже не был таким уверенным. — может расскажешь нам?
Миша посмотрел на неё и встал. Раздался последний звонок с урока.

Я же просто выдохнул и улыбнулся.
Для себя я уже знал ответ.