— Вот же мешок, — донеслось где-то из-под кровати, — с костями… все спят, а я мучайся.
— Чего ты там мучаешься? — я полез посмотреть под кровать.
Лысый кот быстро начал лизать заднюю лапку, а я пытался удержать покрывало, которое всё норовило упасть до самого пола. И оно упало. Вот так просто — взяло и плюхнулось, а вместе с ним и я.
— Чего не сделаешь себя взрослым? — Перси отвлёкся от лапы и уставился на меня. — Ты просто ужасно неловкий. Постоянно падаешь, как мешок гороха.
— Почему гороха-то? — обиженно спросил я.
— Ну… навоза, — он вылез из-под кровати. — Если хочешь.
Вы знаете, как улыбаются лысые коты?
Он просто показал мне клыки. Улыбка у него была такая, будто хищник скалится перед прыжком.
— Я тебя, вообще-то, люблю, — я плюхнулся на попу и сложил руки на груди. — А ты меня мешками обзываешь.
— Слышишь, ты не ной, — он резко поднял заднюю лапу, пару раз лизнул её и дёрнул назад, будто лягаясь. — Я же позволяю тебе быть рядом!
— Ах ты! — я схватил его и начал тискать.
Перси довольно быстро сдался. Через пару минут тисканья я случайно погладил его по животику — и он внезапно запищал.
— Прекрати немедленно! — шипя и извиваясь, взмолился он.
— Чего? — я остановился и уставился ему в глаза.
— Щекотно!
А потом он широко раскрыл пасть и укусил меня за руку.
Вдруг Перси зашипел, спрыгнул и, юркнув под кровать, замолчал.
Я почувствовал что-то странное. Будто меня тянет куда-то.
Я быстро огляделся, но никого не увидел — ни шутника, ни источника подвоха. И решил отправиться прямо к самой силе.
— Сиди здесь, — сказал я коту под кроватью. — Скоро вернусь!
Сначала я пытался понять, как именно к ней попасть. Раньше со мной такого не случалось. На мгновение мелькнула мысль позвать брата или сестру, но какой-то азарт требовал разобраться самому.
Я перенёс себя в то место, где когда-то вернул сестре жизнь.
Вокруг была зелень. Солнце играло солнечными зайчиками. Трава блестела каплями росы. Воздух был густым — может, это только казалось, — но создавалось ощущение, будто он начинает давить. Так бывает, когда используешь первородную магию.
Стоя босиком в поле, я чувствовал, как дрожит земля. Будто она хотела со мной поговорить. Или боялась чего-то.
Ветер поднимался порывами. Казалось, он врезается в меня, отскакивает, отходит назад — и снова разбегается, чтобы ударить ещё раз.
Меня подняло в воздух — немного, всего на метр. Мои руки облачились в какое-то чёрное железо, а за ними и всё тело.
— Интересно… — прошептал я, наблюдая, как меняется моя одежда.
Теперь это напоминало форму магов, только цвет был чёрный, с золотой вышивкой. Капюшон, плащ, даже пуговицы. Я недоумённо смотрел, как кто-то либо шутит надо мной, либо происходит то, чего не может быть: магия сама использует свои силы на мне.
— Вот он! — прокричал Скоридис, срываясь из чёрного тумана прямо ко мне.
— Что происходит? — спросила Лия.
Я прищурился, глядя на них. Честно говоря, мне хотелось верить, что это проделки Скоридиса — что он просто соизволил принять приглашение и поиграться со мной…
Но эта магия не шла ни от него, ни от сестры.
— Да… вот я и сам… — начал я, но меня прервала следующая картина.
Скоридиса метнуло ввысь — всего на пару метров, но этого хватило.
Его прежняя одежда начала меняться.
Тяжёлые ботинки сомкнулись вокруг ног — чёрный металл, тот же, что покрывал меня, с тонкими золотыми линиями. Следом броня поднималась выше: поножи, нагрудник, плечи — слой за слоем, будто сама тьма вспоминала, кем он должен быть.
Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда металл сомкнулся вокруг головы.
Чёрный шлем — матовый, непроглядный, словно пустота без дна.
Внутри вспыхнул огонь.
Я на мгновение подумал, что это конец — что мы его больше не увидим.
Но поверх тьмы начал формироваться второй слой.
Золото.
Чистое, тяжёлое, с рогами и хохолком между ними, будто корона, выросшая из самой брони. Золотые пластины проступали поверх чёрного металла по всему телу, делая его не просто воином — воплощением подземного трона.
Он опустился на землю, как удар грома.
Из недр под ним поднялся меч — выкованный не магией, а породой самого ядра планеты.
В центре он светился, словно в нём были собраны тысячи огней, а кромки слепили так, что на них невозможно было смотреть.
— Ладно… — прорычал брат. — Ого… вы слышали мой голос? Чё?!
— Так, — взволнованно сказала Лия. — Это уже похоже на войну.
Её взгляд метался, словно ответ можно было найти где-то рядом.
Ветер уже был не простым.
Смертные не пережили бы его никогда: он был словно громадное покрывало, тянущее неведомой силой с севера.
Я смотрел на Лию — она едва держалась.
Брат подошёл вплотную ко мне и встал спина к спине.
— Не знаю, — кричал он, — что ты задумал, но я с тобой!
— Я ничего не делал, — недоумённо оглядываясь, признался я. — Так что, правда, соберись!
Вспышки света стали настолько сильными, что это начало меня искренне забавлять. Невероятно красиво.
Однако уже через пару мгновений я увидел потоки магии — они вздымались ввысь и летели прямо на нас.
Я не понимал, что это.
Лия шагнула вперёд и, воздвигнув барьер, закричала:
— Это атака?!
— Не знаю, Лия! — прокричал я в ответ.
Брат поднял меч и занял боевую стойку.
Почва под ногами вибрировала всё сильнее, а ветер снова бил порывами, закладывая уши.
Магия прошла сквозь щит Лии и рванула в меня.
Меня взметнуло вверх. Я чувствовал, как невероятно много её вошло, но сдерживать было куда проще, чем должно было быть. Всё дело было в этой странной броне.
Я взмахнул рукой, успокаивая ветер — и это получилось.
Но давление не исчезло. Оно лишь усилилось, навалившись на плечи. И теперь мне уже точно не казалось: такое давление убило бы любого смертного.
— Какая война?.. — мой голос стал громче, в нём появилось эхо, будто говорили сразу трое или четверо. — Лия?
«Αἰθήρκαὶχθώνὑποτάσσονταιἐμοί· τίςἀντιστήσεται;» — прогремело в воздухе, словно сваи, вбиваемые молниями в почву.
— Понятно, — Лия опустила руки. — Зевс.
— И… кто это? — спросил я, нервно усмехнувшись и покосившись на место, куда неподалёку ударила одна из молний.
— Бог. Мой племянник, — она развела руки. — Говорит, что эфир и земля подчиняются ему, и спрашивает, кто осмелится противостоять.
Что ответим?
— Разве он здесь властен? — задумчиво уставился я на сестру.
Она лишь нервно улыбнулась. Затем повернулась к тому месту, откуда доносился голос. Её тело поднялось на метр над землёй, и утробный, глубокий голос обдал всё пространство:
«Ἄλλοςκόσμοςἐστίν, καὶοὐκἔστισου· ἐνταῦθανόμοςἄλλος.»
— Чё она несёт? — спросил Скоридис.
— Не знаю, — пожал я плечами.
Лия опустилась обратно и, посмотрев на меня, сказала уже тише:
— Я лишь заявила, что здесь нет его власти. Что это иной мир. Твой.
Внезапно, сильной хваткой вцепившись мне в горло, появился седовласый мужчина.
Я чувствовал, как он старается: его голова чуть скосилась набок, а глазами он словно пытался добраться до моей внутренней сути.
Мне ничего не оставалось, кроме как, махнув рукой, избавиться от него навсегда.
Сейчас я отчётливо чувствовал мощь, возможную в этом пространстве. Она вся была во мне. Я уже знал — он погибнет.
Однако этого не случилось.
Зевс отлетел метра на три и, подняв руку, вызвал себе молнию. Это была не магия в чистом виде — это было само явление.
— И чего ты здесь оказался? — спросил я, глядя на напыщенного старика.
— Я победивший Кроноса, именем Олимпа, — начал он.
— Мне плевать на тебя, Кроноса и Олимп, — мне стало душно от злости. — Как ты посмел явиться сюда, да ещё и с боем?
— Хм-м… — он осмотрел Лию и внезапно выпалил: — А ведь ты не Фемида. Отчего же так схожа?
Он пытался отвлечь нас.
Пока говорил — готовил атаку.
Молнии, словно трезубец, направленный на меня, брата и сестру, пали с небес. Он сжимал собственную молнию в руках и наблюдал за ударом — праздно, почти буднично, будто и не сомневался, что она может нам навредить.
Скоридис бросился в атаку.
Я же использовал концентрированный огонь, направив его прямо в разряды молнии. Искры разлетались по округе, создавая лёгкие световые всполохи, будто само пространство сопротивлялось.
Зевс поднял руку выше и направил молнии в брата.
Я уже собирался вмешаться, когда Лия положила ладонь мне на грудь и сказала спокойно, почти ласково:
— Доверься ему. Здесь он сильнее его в десятки раз.
Я смотрел ей в глаза, и внутри роились мысли.
А могут ли другие боги появиться так же, как и он?
Сможем ли мы его победить, если даже моя атака лишь откинула его в сторону?
Скоридис просто шёл на него — как валун, сорвавшийся с горы: неминуемо и стремительно.
Молнии Зевса даже не трогали его броню. Брат отражал их обратно мечом, будто это были не божественные удары, а брошенные в сердцах камни.
И вдруг я почувствовал магию.
Нашу. Но другую. Где-то сзади.
Появился Лион.
На нём была броня, схожая с той, что носил брат: заметно легче, без излишних деталей. И всё же именно в этот момент у меня возникло странное, почти интуитивное ощущение — он идеальная пара Скоридису.
— Почему не позвал? — спросил он, подходя ближе и бросая напряжённый взгляд на Зевса.
— Потому что тупой, — злобно проворчал кот.
Из-под его плаща в этот же миг выскочил Перси, приземлился рядом со мной и ловко запрыгнул мне на плечо.
— О, — сказал он на лету, — наряд хоть нормальный.
— Ха! — Зевс стоял, прижимая руку с раной на весь локоть. — Даже это отродье считает тебя тупым.
— Пф-ф, — зевнул кот. — А ты тоже тупой. Только ещё и старый.
— Он лишь отголосок здесь, — покачала головой Лия. — Не переживайте.
— Мне помочь ему? — Лион посмотрел на меня, уже собираясь сделать шаг вперёд.
— Нет, — Лия подошла к нему вплотную. — Давай не будем портить твоё личико?
— Фу, — сказал я. — Прекратите уже, а?
Я сделал шаг вперёд — к Зевсу, рядом с братом.
Скоридис был похож на льва в клетке с бедным человеком, загоняя его ударами меча по туловищу, не давая ни секунды передышки.
Перси тут же скатился с плеча и забрался ко мне в капюшон, недовольно ворча.
Но, судя по тишине, ему там понравилось.
Во мне было спокойствие.
Увидев, что этот «бог» здесь ничего не может, оставалось лишь дать ему это понять.
Из-за количества магии во мне каждый шаг отзывался вибрацией на десятки метров — делая его не просто слышимым, но и физически ощутимым.
— Ты, — мой голос, кажется, глушил даже меня самого.
Старик стоял так, будто всё его тело раздувало под напором урагана. Но это был не ветер — это был мой голос.
— Здесь, — я ощущал абсолютную власть, сплавленную с силой, — чужой.
Молнии в руках старого бога рассыпались искрами, и по его лицу было видно: это причиняло боль. Он смотрел на ладонь, покрытую ожогами. Раны от меча затягивались мучительно медленно, проливая кровь чуждого божества в мой мир.
— Ты не победишь.
Зевс осматривал своё тело: левое плечо было изрублено Скоридисом. Он протянул руку — но молнии больше не подчинялись ему.
И это был не я.
Сам мир противился ему.
Зевс рванулся вперёд — но его движение вдруг потеряло ярость, стало… усталым.
Он замер в шаге от меня, и в его глазах мелькнуло нечто неожиданное — не гнев, а узнавание.
— Артэон… — прошептал он.
В этом голосе больше не было громового раската — только тихая, почти человеческая интонация. — Мой сын.
Я замер.
Слово повисло между нами, как молния, не нашедшая цели.
— Что?..
— Ты думал, я не узнаю свою кровь? — он улыбнулся. Впервые — без вызова, без угрозы. — В тебе течёт то же пламя, что и во мне. Только ты… ты выбрал иной путь.
Скоридис опустил меч, недоверчиво глядя на нас.
Лия напряглась — её тень дрогнула, словно весы, потерявшие равновесие.
— Это ложь, — процедил я.
Но голос всё же дрогнул.
— Ложь? — Зевс рассмеялся.
И смех его уже не гремел, а звучал почти нежно.
— Посмотри на себя. Ты творишь миры. Ты повелеваешь стихиями. Ты мой наследник, Артэон.
Он шагнул ближе — и я вдруг увидел перед собой не бога…
А отца.
Усталого, израненного, но всё ещё верящего в то, что говорит.
— Почему ты тогда напал? — спросил я, чувствуя, как внутри что-то ломается.
— Потому что ты ушёл. Потому что ты отрёкся. — Он протянул руку, но не коснулся меня, будто боялся, что я исчезну. — Я хотел вернуть тебя.
Лия шагнула вперёд, и её голос прозвучал резко:
— Он не твой. Он — свой.
Зевс кивнул.
Без спора.
— Да. И в этом — моя вина.
Его тело начало растворяться — не взрывом, не криком, а тихо, как тает лёд под солнцем.
Искры срывались с его кожи, уносились в небо, оставляя за собой лишь мерцающий след.
— Ты что, думал, я здесь останусь? — он усмехнулся.
И в этой усмешке было что-то… человеческое. — Нет. Это твой мир. Твоя игра. Твои правила.
Я хотел что-то сказать — но слова застряли в горле.
— Помни, — прошептал он, уже почти невидимый. — Кровь не обманешь. Но выбор — всегда твой.
И он исчез.
В воздухе кружился пепел.
А где-то вдали прокатился глухой раскат — не молнии, а прощания.
Скоридис хмыкнул, нарушая тишину:
— Ну и семейка.
Перси высунул мордочку из капюшона:
— А я говорил — старый. И теперь ещё и странный.
Лия подошла ко мне.
Её взгляд был твёрдым, но в нём читалась тревога.
— Ты в порядке?
Я посмотрел на свои руки.
Магия всё ещё пульсировала в венах — но теперь ощущалась… иначе.
— Он сказал правду? — спросил я тихо. — Я действительно его сын?
Лия помолчала, затем ответила:
— Неважно, чья кровь течёт в твоих жилах. Важно, кем ты себя считаешь.
Я провёл рукой по глянцевой поверхности брони — она отозвалась тёплой пульсацией, словно была живым существом.
— Значит, это теперь… моё? — я всё ещё не мог до конца поверить.
— Похоже на то, — Лион хлопнул меня по плечу. — И, знаешь, выглядит внушительно.
Перси, сидевший в капюшоне, высунул мордочку:
— А мне нравится. Блестит.
Лия задумчиво смотрела вдаль, туда, где последние отблески молний растворялись в небе.
— Его сила действительно была связана с тобой, — задумчиво произнесла она. — Когда ты назвал его «чужим», связь разорвалась. Это был не просто бой — ты отверг его власть на уровне мироздания.
Я сжал кулак.
Броня послушно уплотнилась, покрываясь замысловатым узором из светящихся линий.
— Но что, если он прав? — тихо спросил я. — Что, если я действительно… его сын?
— Даже если так, — Лия подошла ближе, — это ничего не меняет. Ты не выбрал его путь. Ты создал свой мир. Ты — Артэон, а не тень Зевса.
Скоридис хмыкнул:
— Если бы все боги были такими разговорчивыми, у нас было бы куда меньше проблем.
— Или куда больше, — возразил Лион. — Представь, если бы он не ушёл, а решил остаться и… ну, скажем, поучать?
Я невольно улыбнулся.
Мысль о Зевсе в роли наставника казалась абсурдной.
— Жрать хочу, — протянулся голос Перси из капюшона.
Мы рассмеялись, и попрощавшись с каждым, я наблюдал за уходом сестры, затем и брата. Лион со мной и котом переместились обратно в мою комнату.