— Вот же мешок, — донеслось где-то из-под кровати, — с костями… все спят, а я мучайся.

— Чего ты там мучаешься? — я полез посмотреть под кровать.

Лысый кот быстро начал лизать заднюю лапку, а я пытался удержать покрывало, которое всё норовило упасть до самого пола. И оно упало. Вот так просто — взяло и плюхнулось, а вместе с ним и я.

— Чего не сделаешь себя взрослым? — Перси отвлёкся от лапы и уставился на меня. — Ты просто ужасно неловкий. Постоянно падаешь, как мешок гороха.

— Почему гороха-то? — обиженно спросил я.

— Ну… навоза, — он вылез из-под кровати. — Если хочешь.

Вы знаете, как улыбаются лысые коты?
Он просто показал мне клыки. Улыбка у него была такая, будто хищник скалится перед прыжком.

— Я тебя, вообще-то, люблю, — я плюхнулся на попу и сложил руки на груди. — А ты меня мешками обзываешь.

— Слышишь, ты не ной, — он резко поднял заднюю лапу, пару раз лизнул её и дёрнул назад, будто лягаясь. — Я же позволяю тебе быть рядом!

— Ах ты! — я схватил его и начал тискать.

Перси довольно быстро сдался. Через пару минут тисканья я случайно погладил его по животику — и он внезапно запищал.

— Прекрати немедленно! — шипя и извиваясь, взмолился он.

— Чего? — я остановился и уставился ему в глаза.

— Щекотно!

А потом он широко раскрыл пасть и укусил меня за руку.

Вдруг Перси зашипел, спрыгнул и, юркнув под кровать, замолчал.

Я почувствовал что-то странное. Будто меня тянет куда-то.

Я быстро огляделся, но никого не увидел — ни шутника, ни источника подвоха. И решил отправиться прямо к самой силе.

— Сиди здесь, — сказал я коту под кроватью. — Скоро вернусь!

Сначала я пытался понять, как именно к ней попасть. Раньше со мной такого не случалось. На мгновение мелькнула мысль позвать брата или сестру, но какой-то азарт требовал разобраться самому.

Я перенёс себя в то место, где когда-то вернул сестре жизнь.

Вокруг была зелень. Солнце играло солнечными зайчиками. Трава блестела каплями росы. Воздух был густым — может, это только казалось, — но создавалось ощущение, будто он начинает давить. Так бывает, когда используешь первородную магию.

Стоя босиком в поле, я чувствовал, как дрожит земля. Будто она хотела со мной поговорить. Или боялась чего-то.

Ветер поднимался порывами. Казалось, он врезается в меня, отскакивает, отходит назад — и снова разбегается, чтобы ударить ещё раз.

Меня подняло в воздух — немного, всего на метр. Мои руки облачились в какое-то чёрное железо, а за ними и всё тело.

— Интересно… — прошептал я, наблюдая, как меняется моя одежда.

Теперь это напоминало форму магов, только цвет был чёрный, с золотой вышивкой. Капюшон, плащ, даже пуговицы. Я недоумённо смотрел, как кто-то либо шутит надо мной, либо происходит то, чего не может быть: магия сама использует свои силы на мне.

— Вот он! — прокричал Скоридис, срываясь из чёрного тумана прямо ко мне.

— Что происходит? — спросила Лия.

Я прищурился, глядя на них. Честно говоря, мне хотелось верить, что это проделки Скоридиса — что он просто соизволил принять приглашение и поиграться со мной…

Но эта магия не шла ни от него, ни от сестры.

— Да… вот я и сам… — начал я, но меня прервала следующая картина.

Скоридиса метнуло ввысь — всего на пару метров, но этого хватило.

Его прежняя одежда начала меняться.

Тяжёлые ботинки сомкнулись вокруг ног — чёрный металл, тот же, что покрывал меня, с тонкими золотыми линиями. Следом броня поднималась выше: поножи, нагрудник, плечи — слой за слоем, будто сама тьма вспоминала, кем он должен быть.

Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, когда металл сомкнулся вокруг головы.

Чёрный шлем — матовый, непроглядный, словно пустота без дна.

Внутри вспыхнул огонь.

Я на мгновение подумал, что это конец — что мы его больше не увидим.
Но поверх тьмы начал формироваться второй слой.

Золото.

Чистое, тяжёлое, с рогами и хохолком между ними, будто корона, выросшая из самой брони. Золотые пластины проступали поверх чёрного металла по всему телу, делая его не просто воином — воплощением подземного трона.

Он опустился на землю, как удар грома.

Из недр под ним поднялся меч — выкованный не магией, а породой самого ядра планеты.

В центре он светился, словно в нём были собраны тысячи огней, а кромки слепили так, что на них невозможно было смотреть.

— Ладно… — прорычал брат. — Ого… вы слышали мой голос? Чё?!

— Так, — взволнованно сказала Лия. — Это уже похоже на войну.

Её взгляд метался, словно ответ можно было найти где-то рядом.

Ветер уже был не простым. 

Смертные не пережили бы его никогда: он был словно громадное покрывало, тянущее неведомой силой с севера.

Я смотрел на Лию — она едва держалась. 

Брат подошёл вплотную ко мне и встал спина к спине.

— Не знаю, — кричал он, — что ты задумал, но я с тобой!

— Я ничего не делал, — недоумённо оглядываясь, признался я. — Так что, правда, соберись!

Вспышки света стали настолько сильными, что это начало меня искренне забавлять. Невероятно красиво.

Однако уже через пару мгновений я увидел потоки магии — они вздымались ввысь и летели прямо на нас.

Я не понимал, что это.

Лия шагнула вперёд и, воздвигнув барьер, закричала:

— Это атака?!

— Не знаю, Лия! — прокричал я в ответ.

Брат поднял меч и занял боевую стойку.
Почва под ногами вибрировала всё сильнее, а ветер снова бил порывами, закладывая уши.

Магия прошла сквозь щит Лии и рванула в меня.

Меня взметнуло вверх. Я чувствовал, как невероятно много её вошло, но сдерживать было куда проще, чем должно было быть. Всё дело было в этой странной броне.

Я взмахнул рукой, успокаивая ветер — и это получилось.

Но давление не исчезло. Оно лишь усилилось, навалившись на плечи. И теперь мне уже точно не казалось: такое давление убило бы любого смертного.

— Какая война?.. — мой голос стал громче, в нём появилось эхо, будто говорили сразу трое или четверо. — Лия?

«Αἰθήρκαὶχθώνὑποτάσσονταιἐμοί· τίςἀντιστήσεται;» — прогремело в воздухе, словно сваи, вбиваемые молниями в почву.

— Понятно, — Лия опустила руки. — Зевс.

— И… кто это? — спросил я, нервно усмехнувшись и покосившись на место, куда неподалёку ударила одна из молний.

— Бог. Мой племянник, — она развела руки. — Говорит, что эфир и земля подчиняются ему, и спрашивает, кто осмелится противостоять.
Что ответим?

— Разве он здесь властен? — задумчиво уставился я на сестру.

Она лишь нервно улыбнулась. Затем повернулась к тому месту, откуда доносился голос. Её тело поднялось на метр над землёй, и утробный, глубокий голос обдал всё пространство:

«Ἄλλοςκόσμοςἐστίν, καὶοὐκἔστισου· ἐνταῦθανόμοςἄλλος.»

— Чё она несёт? — спросил Скоридис.

— Не знаю, — пожал я плечами.

Лия опустилась обратно и, посмотрев на меня, сказала уже тише:

— Я лишь заявила, что здесь нет его власти. Что это иной мир. Твой.

Внезапно, сильной хваткой вцепившись мне в горло, появился седовласый мужчина.

Я чувствовал, как он старается: его голова чуть скосилась набок, а глазами он словно пытался добраться до моей внутренней сути.

Мне ничего не оставалось, кроме как, махнув рукой, избавиться от него навсегда.
Сейчас я отчётливо чувствовал мощь, возможную в этом пространстве. Она вся была во мне. Я уже знал — он погибнет.

Однако этого не случилось.

Зевс отлетел метра на три и, подняв руку, вызвал себе молнию. Это была не магия в чистом виде — это было само явление.

— И чего ты здесь оказался? — спросил я, глядя на напыщенного старика.

— Я победивший Кроноса, именем Олимпа, — начал он.

— Мне плевать на тебя, Кроноса и Олимп, — мне стало душно от злости. — Как ты посмел явиться сюда, да ещё и с боем?

— Хм-м… — он осмотрел Лию и внезапно выпалил: — А ведь ты не Фемида. Отчего же так схожа?

Он пытался отвлечь нас.

Пока говорил — готовил атаку.

Молнии, словно трезубец, направленный на меня, брата и сестру, пали с небес. Он сжимал собственную молнию в руках и наблюдал за ударом — праздно, почти буднично, будто и не сомневался, что она может нам навредить.

Скоридис бросился в атаку.

Я же использовал концентрированный огонь, направив его прямо в разряды молнии. Искры разлетались по округе, создавая лёгкие световые всполохи, будто само пространство сопротивлялось.

Зевс поднял руку выше и направил молнии в брата.

Я уже собирался вмешаться, когда Лия положила ладонь мне на грудь и сказала спокойно, почти ласково:

— Доверься ему. Здесь он сильнее его в десятки раз.

Я смотрел ей в глаза, и внутри роились мысли. 

А могут ли другие боги появиться так же, как и он?

Сможем ли мы его победить, если даже моя атака лишь откинула его в сторону?

Скоридис просто шёл на него — как валун, сорвавшийся с горы: неминуемо и стремительно.

Молнии Зевса даже не трогали его броню. Брат отражал их обратно мечом, будто это были не божественные удары, а брошенные в сердцах камни.

И вдруг я почувствовал магию.

Нашу. Но другую. Где-то сзади.

Появился Лион.

На нём была броня, схожая с той, что носил брат: заметно легче, без излишних деталей. И всё же именно в этот момент у меня возникло странное, почти интуитивное ощущение — он идеальная пара Скоридису.

— Почему не позвал? — спросил он, подходя ближе и бросая напряжённый взгляд на Зевса.

— Потому что тупой, — злобно проворчал кот.

Из-под его плаща в этот же миг выскочил Перси, приземлился рядом со мной и ловко запрыгнул мне на плечо.

— О, — сказал он на лету, — наряд хоть нормальный.

— Ха! — Зевс стоял, прижимая руку с раной на весь локоть. — Даже это отродье считает тебя тупым.

— Пф-ф, — зевнул кот. — А ты тоже тупой. Только ещё и старый.

— Он лишь отголосок здесь, — покачала головой Лия. — Не переживайте.

— Мне помочь ему? — Лион посмотрел на меня, уже собираясь сделать шаг вперёд.

— Нет, — Лия подошла к нему вплотную. — Давай не будем портить твоё личико?

— Фу, — сказал я. — Прекратите уже, а?

Я сделал шаг вперёд — к Зевсу, рядом с братом.

Скоридис был похож на льва в клетке с бедным человеком, загоняя его ударами меча по туловищу, не давая ни секунды передышки.

Перси тут же скатился с плеча и забрался ко мне в капюшон, недовольно ворча.

Но, судя по тишине, ему там понравилось.

Во мне было спокойствие.

Увидев, что этот «бог» здесь ничего не может, оставалось лишь дать ему это понять.

Из-за количества магии во мне каждый шаг отзывался вибрацией на десятки метров — делая его не просто слышимым, но и физически ощутимым.

— Ты, — мой голос, кажется, глушил даже меня самого.

Старик стоял так, будто всё его тело раздувало под напором урагана. Но это был не ветер — это был мой голос.

— Здесь, — я ощущал абсолютную власть, сплавленную с силой, — чужой.

Молнии в руках старого бога рассыпались искрами, и по его лицу было видно: это причиняло боль. Он смотрел на ладонь, покрытую ожогами. Раны от меча затягивались мучительно медленно, проливая кровь чуждого божества в мой мир.

— Ты не победишь.

Зевс осматривал своё тело: левое плечо было изрублено Скоридисом. Он протянул руку — но молнии больше не подчинялись ему.

И это был не я.

Сам мир противился ему.

Зевс рванулся вперёд — но его движение вдруг потеряло ярость, стало… усталым.

Он замер в шаге от меня, и в его глазах мелькнуло нечто неожиданное — не гнев, а узнавание.

— Артэон… — прошептал он.

В этом голосе больше не было громового раската — только тихая, почти человеческая интонация. — Мой сын.

Я замер.

Слово повисло между нами, как молния, не нашедшая цели.

— Что?..

— Ты думал, я не узнаю свою кровь? — он улыбнулся. Впервые — без вызова, без угрозы. — В тебе течёт то же пламя, что и во мне. Только ты… ты выбрал иной путь.

Скоридис опустил меч, недоверчиво глядя на нас.

Лия напряглась — её тень дрогнула, словно весы, потерявшие равновесие.

— Это ложь, — процедил я.

Но голос всё же дрогнул.

— Ложь? — Зевс рассмеялся.

И смех его уже не гремел, а звучал почти нежно. 

— Посмотри на себя. Ты творишь миры. Ты повелеваешь стихиями. Ты мой наследник, Артэон.

Он шагнул ближе — и я вдруг увидел перед собой не бога…

А отца.

Усталого, израненного, но всё ещё верящего в то, что говорит.

— Почему ты тогда напал? — спросил я, чувствуя, как внутри что-то ломается.

— Потому что ты ушёл. Потому что ты отрёкся. — Он протянул руку, но не коснулся меня, будто боялся, что я исчезну. — Я хотел вернуть тебя.

Лия шагнула вперёд, и её голос прозвучал резко:

— Он не твой. Он — свой.

Зевс кивнул.

Без спора.

— Да. И в этом — моя вина.

Его тело начало растворяться — не взрывом, не криком, а тихо, как тает лёд под солнцем.

Искры срывались с его кожи, уносились в небо, оставляя за собой лишь мерцающий след.

— Ты что, думал, я здесь останусь? — он усмехнулся.

И в этой усмешке было что-то… человеческое. — Нет. Это твой мир. Твоя игра. Твои правила.

Я хотел что-то сказать — но слова застряли в горле.

— Помни, — прошептал он, уже почти невидимый. — Кровь не обманешь. Но выбор — всегда твой.

И он исчез.

В воздухе кружился пепел.

А где-то вдали прокатился глухой раскат — не молнии, а прощания.

Скоридис хмыкнул, нарушая тишину:

— Ну и семейка.

Перси высунул мордочку из капюшона:

— А я говорил — старый. И теперь ещё и странный.

Лия подошла ко мне.

Её взгляд был твёрдым, но в нём читалась тревога.

— Ты в порядке?

Я посмотрел на свои руки.

Магия всё ещё пульсировала в венах — но теперь ощущалась… иначе.

— Он сказал правду? — спросил я тихо. — Я действительно его сын?

Лия помолчала, затем ответила:

— Неважно, чья кровь течёт в твоих жилах. Важно, кем ты себя считаешь.

Я провёл рукой по глянцевой поверхности брони — она отозвалась тёплой пульсацией, словно была живым существом.

— Значит, это теперь… моё? — я всё ещё не мог до конца поверить.

— Похоже на то, — Лион хлопнул меня по плечу. — И, знаешь, выглядит внушительно.

Перси, сидевший в капюшоне, высунул мордочку:

— А мне нравится. Блестит.

Лия задумчиво смотрела вдаль, туда, где последние отблески молний растворялись в небе.

— Его сила действительно была связана с тобой, — задумчиво произнесла она. — Когда ты назвал его «чужим», связь разорвалась. Это был не просто бой — ты отверг его власть на уровне мироздания.

Я сжал кулак.

Броня послушно уплотнилась, покрываясь замысловатым узором из светящихся линий.

— Но что, если он прав? — тихо спросил я. — Что, если я действительно… его сын?

— Даже если так, — Лия подошла ближе, — это ничего не меняет. Ты не выбрал его путь. Ты создал свой мир. Ты — Артэон, а не тень Зевса.

Скоридис хмыкнул:

— Если бы все боги были такими разговорчивыми, у нас было бы куда меньше проблем.

— Или куда больше, — возразил Лион. — Представь, если бы он не ушёл, а решил остаться и… ну, скажем, поучать?

Я невольно улыбнулся.

Мысль о Зевсе в роли наставника казалась абсурдной.

— Жрать хочу, — протянулся голос Перси из капюшона.

Мы рассмеялись, и попрощавшись с каждым, я наблюдал за уходом сестры, затем и брата. Лион со мной и котом переместились обратно в мою комнату.