Это было на окраине Архангельска — в самой серой и неприглядной его части. Здесь начинались хорошие леса, но железная дорога с её гудящими поездами давно стала частью фона, чем-то привычным и глухим.
Коля сидел запертым на застеклённом балконе, на третьем этаже.
Со стороны можно было бы подумать, что это игра. Или нелепая случайность.
Но всё было сложнее.
Коля ждал отца. Того, кто не появлялся уже два месяца.
Алла сказала, что мальчик слишком много ест и ведёт себя слишком плохо. Она поставила условие: либо отец приезжает, либо Коля останется на балконе.
Он сидел и смотрел на дверь — туда, откуда Алла вышла из комнаты. Долго. Не мигая. Как будто ждал, что она передумает.
Потом мальчик раздвинул створку окна. Прохладный воздух ударил в лицо. Коля перелез наружу и, цепляясь за край, оказался по другую сторону.
Толстая ветка росла почти вплотную к балкону. Он прыгнул на неё легко — так, будто делал это не в первый раз.
Коля улыбался.
В соседнем окне появилась Алла. Она кричала, срывая голос, но Коля уже почти не слышал.
Поезда гудели где-то совсем рядом.
Единственное, что ему не нравилось, — твёрдые кроксы на ногах.
Алла покупала ему тапки, но те разваливались от бесконечной беготни. Эти хотя бы держались. Да, было немного неудобно, зато они не рассыпались через неделю.
Спустившись вниз, Коля пошёл в сторону арки дома — оттуда было ближе к остановке. Он собирался уехать к берегу речки и просто погулять.
Два месяца назад они были там с папой.
И ещё там было красиво.
А ещё это место любили подростки — значит, всегда можно было надеяться на весёлое времяпрепровождение.
Алла была няней. Её нанял Колин дядя — человек, которого мальчик почти не знал.
Мама умерла от передозировки наркотиков, когда Коле не исполнилось и года. Дядя тогда был совсем молодым — первокурсник, без денег и без возможности заниматься ребёнком сам. На хорошую няню средств не было.
Поэтому он и нанял Аллу — подругу своей сестры, с образованием медицинской сестры.
Через год отец забрал Колю.
Скандал. Опека. Полиция.
Коля не знал, правда это или нет.
Именно так он запомнил эту историю — из рассказов Аллы и папы.
Подходя к остановке, он заигрывал со звуками стука колёс — притопывал, будто ловя ритм.
Весь город был для него большой детской площадкой, где всегда можно найти занятие.
Даже если тебе уже четырнадцать лет.
Автобус подошёл, и мальчик, забравшись внутрь, беспечно уселся на заднее сиденье.
Он вообще привык находиться как можно дальше: в школе — за последней партой, дома — в самой маленькой комнате.
И всё же каждый раз, когда Алла выставляла его за дверь, он шёл по одноклассникам. Кто-нибудь да пускал переночевать.
Он вспомнил, как школьный психолог однажды спросила:
— Каким предложением ты можешь описать себя лучше всего?
Тогда он почти не задумывался. Просто ляпнул:
— Я научился не думать, стыдно это или нет.
Мальчик сильно сжал в ладони миниатюрный чёрный сюрикен на браслете и провёл им поперёк кожи.
Эта идиотская привычка помогала обрывать мысли — те самые, от которых внутри становилось слишком тяжело.
Он широко улыбнулся и покачивал головой, будто в ней играла музыка.
Коля говорил Игорю, что это состояние похоже на замок, в котором никогда не было бала.
И тогда он представляет, как танцует в бальном зале — под музыку, которую сам и придумывает.
— Слушай, ну ты, — женщина в тёмно-синей форме кондуктора подошла к мальчику, — точно выбесить меня решил, да?
Мальчик левой рукой гладил чёрную резинку под окном и улыбался, глядя на пещеристое лицо грузной женщины, усаживающейся напротив.
— Опять выгнали? — она старалась выглядеть максимально тактично.
Сильно приукрашивая свой побег, мальчик улыбался так, что сразу было понятно: наврал от начала и до самого конца.
— Понятно всё с тобой, супермен ты наш, — женщина уткнулась в планшет, откинувшись на спинку сиденья.
Коля уткнулся лбом в стекло, наблюдая за единственным белым облаком, почти утонувшим в голубизне.
Двери на остановках звучали как камень по стеклу, и каждый раз он сжимал зубы, а потом строил забавные рожицы. Женщина комментировала это заразным смехом.
Таким же, как у отца.
Он хорошо смеялся. И всегда умел поднять Коле настроение — даже когда тот злился на него за долгое отсутствие.
В памяти всплыло, как из детской комнаты полиции звонили отцу, ругаясь, что мальчик гуляет слишком поздно. Тогда Коля впервые узнал имя дежурного полицейского — того самого, который каждый раз «занимался кем-то другим».
Отдавать его Алле полиция отказалась.
Именно тогда Коля и узнал, что у неё нет никаких прав.
Отцу и мачехе пришлось долго рассказывать его историю.
А сегодня Алла сказала, что отец получает деньги от государства на содержание Коли, но никогда их не передаёт.
А она, мол, устала отдавать последнее на такого «неблагодарного» ребёнка.
Телефон в кармане мальчика завибрировал. Сообщение от Аллы:
«Вещи выставила в коридор. Передай отцу, чтобы искал тебе другую дуру».
Внутри слегка кольнуло. Не больно — скорее так, как бывает, когда ты давно знаешь: что-то плохое обязательно случится. И вот оно случается.
— Что такое? — женщина, не поднимая головы, кивнула на кнопочный телефон.
Коля ничего не ответил. Просто протянул ей телефон.
В этом не было ничего стыдного. Ему даже нравилось, когда его жалели. Точнее — когда из жалости делали что-то хорошее. Просто так.
— «АГКЦ», — прозвучало за пару секунд до скрипа дверей.
Коля выдохнул. Значит, через остановку выходить.
Он любил смотреть на красное здание своей бывшей музыкальной школы. Пусть почти ничего и не видно — только маленький бордовый заборчик с ромбиками.
Если бы не Алла с её принципиальным «нет», он и сейчас мог бы там учиться.
— Слушай, — женщина вернула ему телефон. — Бардак у тебя какой-то, а не взрослые.
Мальчик снова широко улыбнулся и закивал.
Наверное, грустные, бездонные глаза выглядели нелепо рядом с этой нарочитой радостью.
— Хочешь, я позвоню в ЦССУ? — женщина выглядела по-настоящему заботливо.
Коля знал: на это он всегда мог рассчитывать. Пусть формально он считался «домашним», двери местного детского дома часто были для него открыты. Ему там не нравилось. Особенно момент выхода из здания — он всегда старался отбежать как можно дальше, чтобы никто не заметил.
— Давайте… Скажите, что я вечером приду, ладно? — он смотрел на неё, но улыбка так и не появилась.
— Хорошо. Тогда к Мише постучишься, — женщина что-то печатала в планшете.
Коля, заметив нужное здание за окном, встал и направился к дверям.
— «Проспект Обводный канал», — раздался голос по автобусу, когда тот затормозил у остановки.
— До свидания! — бросил Коля, выходя в раздвинувшиеся двери.
Впереди блестел зеркальный фасад местного торгового центра. А высотка вдалеке выглядела совсем не такой уж большой.
«Почему?» — подумал он. — «Она же намного выше, а отсюда почти как “Титан”.»
Дойдя до перехода, Коля перебрался на сторону «Империала» и повернул налево — к торговому центру. Там могли быть ребята. Некоторых он знал.
Мальчик смотрел на мужчину впереди: майка на спине и подмышках была откровенно мокрой, а в сочетании с нелепой панамой это выглядело особенно смешно. Коля тихо хихикнул.
Мужчина выругался и пошёл дальше.
Коля поспешил за ним — иначе пришлось бы ждать, пока машины соизволят пропустить. Светофора здесь не было.
Оказавшись на стороне торгового центра, мальчик сразу заметил детдомовцев. Один из них уже бежал к нему, прижимая телефон к уху.
— Ты… — мальчик напротив выглядел дёрганым. — Слушай, сам ему скажи!
Игорь сунул Коле в руки старый телефон.
Он не сразу понял, чей это голос. Но стоило мужчине закашляться — и Коля узнал воспитателя из детского дома.
Мальчик, напротив, смотрел на него широко раскрытыми, испуганными глазами и грыз ногти.
А в трубке мужской голос говорил, что Коля теперь будет жить с ними.
Он ещё не услышал никаких объяснений — и всё равно заулыбался. Просто по привычке.
Голос попросил подождать минут десять и побыть с Игорем. Коля не понимал, в чём дело и зачем им встречаться. Но деваться было некуда.
— Хорошо, — сказал он и передал телефон товарищу.
— Э-э… — Игорь говорил в трубку, догоняя Колю, который уже двигался к ребятам. — Ничего я не обещаю!
Коля дошёл до мальчиков и, прислонившись спиной к стене, спустился на корточки. В голове мелькнула мысль: что именно имел в виду воспитатель.
«Наверное, она ему позвонила», — подумал он об Алле.
Но была одна проблема: Алла не знала про детский дом. И уж тем более — про воспитателя.
— Короче, — Игорь встал перед Колей, — Лунь. Сиди с нами пока. Чтобы тебя менты не взяли.
«Лунь» — странная кличка, которой его называли ребята. И Коле почему-то она нравилась.
— Нафига я полиции? — он попытался посмотреть Игорю в лицо, но солнце слепило.
— Ну… — Игорь пожал плечами. — Не знаю. Говорят, тебя уже неделю ищут.
Неделю.
Коля тихо усмехнулся. За последнюю неделю он гулял не раз, видел полицейских — и ничего. Да и потом, он был с Аллой. Значит, это какая-то ошибка.
Солнце грело лицо. Коля закрыл глаза и смотрел на него сквозь веки. Было странное ощущение победы — как будто он смог смотреть туда, куда нельзя.
Он снова улыбнулся.
— Лунь теперь с нами, прикинь, — бросил Игорь кому-то за спиной.
— Опять выгнали? — рядом прозвучал голос какой-то девочки.
Коле стало жарко. Он поднялся — и тут же столкнулся с рукой какого-то взрослого, стоявшего слишком близко.
— Простите… — поспешно сказал он.
Мужчина лет тридцати окинул Колю и ребят взглядом и с явной брезгливостью отошёл в сторону, не сказав ни слова.
Коля выпрямился, всё ещё улыбаясь.
— Пойду воды куплю, — сказал он Игорю.
— Я с тобой, — ответил тот.
Мальчик прошёл через стеклянные двери, внимательно наблюдая за всем вокруг. Почему-то стало забавно всматриваться в прохожих — выискивать полицейских.
Но настороженность Игоря всё равно тяготила Колю. Его краткие ответы ребятам, обрывки фраз — будто кто-то накинул вуаль, скрывающую один-единственный факт. И Коля никак не мог её сорвать.
Впереди возвышалась стеклянная конструкция из двух вертикальных тоннелей.
Коля любил эту «звёздочку» — логотип торгового центра, сложенный в форму звезды, словно из кусочков калейдоскопа.
— Ты чего это… — Игорь уставился на него. — Кофе будешь?
— Ну да… — Коля зачем-то снова улыбнулся. — А чего?
Игорь ничего не ответил, только пожал плечами и уткнулся в телефон, проверяя что-то на экране.
Запах какао и кофе спорил с парфюмерными отдушками — теми, которые Коля терпеть не мог. Особенно потому, что мачеха совершенно не знала меры, обливаясь духами с головы до ног.
Забрав стаканчики, мальчики пошли обратно. Игорь шёл чуть впереди.
Коля сделал глоток горячего напитка и разглядывал его одежду: торчащий вверх ярлык тёмно-синей майки, растрёпанные волосы, помятые шорты. Он чуть было не засмеялся, вспомнив, что сам выглядит не лучше.
Выйдя на улицу, Коля снова сел на то же место.
Игорь остался стоять рядом — как сторожевой бульдог.
— Ты типа моя охрана? — спросил Коля, делая глоток.
— Да блин… — Игорь подошёл ближе к стене. — Воспитатель сказал не отпускать тебя. Типа ему очень важно с тобой поговорить.
— Пфф. Куда я, блин, пойду?
— Не знаю… — Игорь замялся. — Если хочешь, потом можем погулять.
— Ну да, — Коля улыбнулся и посмотрел куда-то вдаль. — Мне всё равно сегодня негде спать.
Когда он допил кофе, встал слишком резко — Игорь дёрнулся, будто готовясь бежать.
— Ты чокнутый, — рассмеялся Коля, отходя к мусорке. — Сколько ещё его ждать? Я уже устал тут сидеть.
Он вернулся и, подойдя ближе, добавил:
— Я ещё минуту подожду. А потом пойду. Мне, если что, пофиг.
— Да блин, Коль!
— Чё, силой попробуешь удержать? — Коля выставил кулаки и затанцевал, как боксёр на ринге.
— Да задрали вы уже… — Игорь просто отошёл в сторону, оставляя Колю без внимания.
— Пойдём поговорим, — сказал дядя Миша.
Стоя рядом со взрослым, Коля запомнил, как мир начал уходить — будто в эхо.
Слова доходили обрывками, не складываясь в целое.
Была опека.
Кто-то кому-то что-то сообщил.
Какие-то бумаги.
И ещё — известие о том, что отец больше никогда не появится.
Потому что умер.
Дальше Коля помнил плохо.
Он сорвался с места и побежал.
Бежал долго. Несколько раз чуть не упал. Один раз почти выскочил под машину.
В груди резало так, что становилось трудно дышать.
Но это было не важно.
Сейчас нужно было бежать.
И всё.
Под спиной была холодная земля. Чётко чувствовалась трава — почти каждая травинка.
Над головой — звёзды. Именно их он запомнит навсегда.
Ветер с Северной Двины сгонял всё прочь.
Лёгкий туман в голове.
И внезапное:
— Ну ты и придурок, — над ним появился Игорь.
— Сам такой.
— Обещал же вместе погулять.
Мальчики просидели так около часа.
Игорь слушал всю несвязанную чушь, которую говорил Коля.
Про Аллу.
Про папу.
Про дядю.
Послесловие
Коля не хотел ничего добавлять.
Он просто выбрал один день — тот, после которого всё стало другим.
И рассказал его так, как помнит.
Без выводов.
Без попытки что-то объяснить или оправдать.
Я не пытался сделать этот текст «литературным».
Не искал красивых слов и эффектных сцен.
Я просто оставил жизнь такой, какой он её запомнил.
Иногда этого достаточно.
п.н.б.т.
