Мы — не средство.
Мы — цель.
И если система, созданная для нашей защиты, об этом забывает — да, пусть будет стыдно.
Артёмка Клён
Уполномоченный ребёнок — рассказ, который развивает тему детей из детских домов, поднятую в первом произведении автора, повести Ветер в глазах. Если «Ветер» можно рассматривать как пробу пера и автобиографическую работу, то «Уполномоченный ребёнок» идёт гораздо дальше и через призму восприятия героя предлагает читателю обдумать сложный социальный вопрос.
Рассказ возник как литературный ответ на пост уполномоченной по правам ребёнка, высказавшей странную мысль: якобы нельзя отлучать детей от родителей — дескать, родитель не может реабилитироваться без ребёнка. Автор, который в десятилетнем возрасте попал в детский дом из больницы, куда его увезли после очередного приступа «любви» алкоголика-отца, превратил личный опыт в рассказ и однозначно показал, как видит сам ребёнок такую «заботу» о разрушенной семье.
Сюжет
Действие рассказа происходит в 2093 году. Главный герой — тот же четырнадцатилетний Артём из «Ветра», но уже от 2093 года — оказывается принудительно вовлечён в новую экспериментальную программу по «реабилитации взрослых». В этой программе к каждому психически нестабильному человеку, в прошлом лишённому родительских прав, прикрепляется специальный уполномоченный ребёнок, единственный функционал которого — служить живым инструментом «исцеления». Отказаться нельзя, в обществе будущего реабилитация великовозрастных девиантов — прямая обязанность детей. Артём получает строгие инструкции, которым обязан неукоснительно следовать, собственного неуравновешенного взрослого — и вперёд. Мальчик, ты справишься, мы в тебя верим.
Социальный аспект
Лейтмотив рассказа — принцип: никакая помощь люмпенам-родителям не может проходить за счёт ребёнка. Если семья настолько запущена, что опека вынуждена вмешаться и забрать ребёнка, то нельзя возвращать ребёнка в такую семью, и тем более — «реабилитировать» неадекватных взрослых ценой психики детей.
Что происходит, когда этот принцип нарушается, можно узнать, поискав в интернете новость «Тюменец заставил рыдающего сына отжиматься несколько часов». По одной из ссылок даже встречается фраза:
Мальчика накануне поместили в специальный центр. Там они вместе пройдут курс для налаживания детско-родительских отношений.
Это — в чистом виде то, что описано в рассказе. Кристаллизованный кошмар.
Также «Уполномоченный ребёнок», особенно во второй части — рассказ о борьбе ребёнка с бездушными жерновами бюрократической системы, в которой изначальный принцип защиты детей с годами выхолостился и обратился в свою полную противоположность. К счастью, герою в итоге удаётся выйти победителем, используя логику системы против неё самой.
Автор поднимает не по годам сложные и важные темы: ответственность детей и взрослых друг за друга, бездушность и абсурдность бюрократии, а также внутренний мир личности, которую извне рассматривают лишь как подходящий винтик, функцию, инструмент.
В математике существует так называемое «доказательство от противного». Автор применил схожий приём: путём инверсии пары «родитель — ребёнок» он поменял опекающую и опекаемую стороны местами и через безумие ситуации блестяще показал несостоятельность тезиса чиновницы.
Литературный аспект
Жанр — бюрократическая антиутопия, мир победившей античеловеческой логики и абсурдных правил.
Антиутопия — не просто «жанр о плохом будущем». Это философское, алармистское направление литературы, цель которого — предупредить общество о том, что может произойти, если вовремя не принять меры. Антиутопия — сложный, «взрослый» жанр, в котором обычно творят состоявшиеся авторы. Он требует широкого кругозора, глубокого абстрактного мышления и философского взгляда на мир. Тот факт, что в таком жанре успешно создал произведение четырнадцатилетний подросток, зримо подчёркивает литературный талант автора.
Автор одновременно использует несколько стилей (литературный для описаний, разговорный для диалогов, канцелярит для бюрократических вставок и цитат), причём каждый стилевой регистр применяется точно там, где он нужен и уместен.
Автор умело использует косвенную передачу информации и подаёт сюжет через действия и картинки: нервно поглядывающий на радио воспитатель, равнодушные голоса бюрократов, внезапные приступы ярости «реабилитируемого» взрослого. Показывает эмоции и настраивает ожидания читателя через предметы:
Мне указали на стул. Он был жёстким и неудобным.
Автор изящно использует перенос точки зрения с персонажа на другие ракурсы:
Из зеркала на меня смотрело бледное лицо с тёмными кругами под глазами. — Ты недостаточно стабилен, — сказал я отражению. — Недостаточно поддерживающий. Нуждаешься в коррекции.
Система нашла причину срыва. И причина эта сидела на жёстком стуле.
Особо хочу отметить этот фрагмент:
Я выполнял правила. Правила привели к срыву. Виноват я. Но если бы я нарушил правила — ушёл, закричал, ударил в ответ — виноват был бы тоже я. Возникала идеальная ловушка.
Автор либо знает и сделал отсылку (в его-то возрасте!), либо самостоятельно открыл Уловку-22, философско-логический парадокс взаимоисключающихся административных правил. Что в первом, что во втором случае — просто невероятно!
Из моментов, которые можно было бы улучшить, в тексте видны лишь редкие незначительные шероховатости:
- лексический повтор (задел ножкой мою ногу)
- неточное согласование (осколки разбитой кружки, которую я даже не заметил, когда она разбилась)
- неудачный (прогнозируемого прогресса) и неверный выбор слов (кутаться в плечи)
Подобные мелочи легко убираются простейшей редактурой и нисколько не мешают погружаться в сюжет. Рассказ после минимальных стилистических правок можно смело подавать на литературные конкурсы.
Резюме
Уполномоченный ребёнок написан на высоком уровне для взрослого и высочайшем — для подростка. Очевиден рост мастерства в сравнении даже с последними главами «Ветра», хотя между этими произведениями лишь пара месяцев разницы. Продолжай писать, Артём, у тебя большое литературное будущее.