Между кроватью и порталом — это история о том редком времени, когда свет ещё не погас, но сон уже близко.
Когда обычная детская комната вдруг становится границей между реальностью и вымыслом, а чёрная тетрадь — настоящим порталом.Здесь сказка рождается на ходу: с оговорками, смехом, глупыми именами и внезапной серьёзностью.
Здесь фантазия спорит с усталостью, юмор — с властью, а вымышленный принц оказывается куда свободнее, чем кажется.Это рассказ не столько о волшебстве, сколько о моменте, когда оно возможно.
Пока не погас свет.
Пока можно успеть ещё одну фразу.
Пока кровать — не конец пути, а начало.
— Мне кричать хочется, — сказал мальчик, лёжа на кровати.
Кровать была самой обыкновенной, односпальной, для детей. На тёмно-синей простыне — нарисованные мультяшные машинки, велосипеды с медвежатами-наездниками и всюду эти жёлтые звёздочки. Подушка была большая — на всю ширину кровати; голова Артёма занимала лишь одну шестую. Зато по стенке, у которой располагалась кровать, находились собачки-рексы, котики-девоны и прочие мягкие игрушки.
— Агась… ну так может, просто поиграешь? — отвечал ему его братик.
По никому неизвестной традиции, а может, чисто из-за логики, все мальчики в детском доме автоматически становились друг другу братиками. Так и в этой истории: Никита — мальчик схожей судьбы с Артёмом, занесённый в этот детский дом одного из северных городов России.
— Не хочу я играть! — мальчик перевернулся на живот. — Вот тебе самому не противно постоянно это тупое занятие?
— Чего сразу тупое-то? — заёрзав на своей кровати, ответил братик.
— Ну бесит! — Артём театрально упал головой в подушку.
А затем поднял её — и повторил. Раз десять. Да так, что звуки подпрыгивающего матраса, ударяющегося о берёзовые ламели, разлетались по всей комнате.
— Ты задрал уже! — взвыл Никита. — Я тебя ща подухой огрею, понял?
Артём, который было уже успокоился, после этой реплики братика снова принялся за старое. Но Никита так и не исполнил обещанного — даже на тридцатый раз, когда, кажется, одна из берёзовых дощечек устало попросила пощады пронзительным треском.
— Дай книжку, — попросил Артём, остановившись и повернувшись к братику. — Ну пазязя!
— Вон, — Никита кивнул на белый стеллаж, визуально деливший комнату на спальное и учебное пространство. — Бери любую.
На стеллаже обычно стояло много разных книг Артёма, которые он не успел прочесть. Но сегодня, в качестве наказания, их все перенесли в комнату воспитателя. Теперь же там остались лишь комиксы про Спайдер-Мена, принадлежавшие Никите.
— Фу! — Артём снова упал в подушку и пробурчал в неё что-то несвязанное.
Он взял пушистую игрушку — кота-девона, размером сантиметров сорок, не больше. Уши внутри розовенькие, золотистые глаза с чёрными зрачками, розовый носик и кудрявая шерстка. Поиграл её лапками, покрутив ими в разные стороны, и сказал:
— Попроси, — он повернулся к братику, — пусть вернут? Ну хотя бы мифы!
— Тём, у тебя ноут не отняли, — мальчик отложил телефон и уставился на Артёма с игрушкой. — Открой там — в чём проблема-то?
— Я не люблю электронные, — мальчик прижал игрушку к себе. — Мне настоящая нужна.
Никита посмотрел на вечернее небо за окном, над кроватью Артёма. Почему-то оно выглядело слишком волшебно: россыпь ярких звёзд в окружении блеклой, сверкающей пыли. Он перевёл взгляд на мальчика рядом…
Артём перелез через спинку кровати и что-то доставал, будучи зажатым между стеллажом и кроватью. Пыхтя и издавая прочие натужные звуки, мальчик вылез обратно, удерживая чёрную тетрадку. На обложке тетрадки, держась за клип, висела ручка — синяя с жёлтым, самая обычная, коих миллион разбросано по всему учреждению.
— Фигаси! — произнёс Артём, не отрывая восторженного взгляда от тетради. — Забей, не нужны книги… пока.
Никита, фыркнув и бросив недовольный взгляд, упал на спину на кровать и снова взялся за телефон.
— Жил, — Артём неожиданно стал говорить вслух и записывать в тетрадь, — одинокий принц, и звали его Дионис.
— Э-э… — протянул Никита, уставившись на Артёма.
— Его магия скучала по взглядам подданных, — продолжал мальчик, — и вырывалась, словно языки пламени, из его ауры, наполняя малый тронный зал белого замка.
— И вдруг вошли две грудастые эльфийки, — улыбаясь, сказал Никита.
— «Мой господин!» — преклонив колени, сказали они, — диктовал себе Артём. — Нам нужны ещё ящерицы!
— Какие ящерицы? — прыснул Никита.
— Мы очень голодны, — продолжал Артём. — Будьте любезны, создайте нам ещё хотя бы одну.
Никита уставился на братика округлившимися глазами. Телефон уже лежал где-то под подушкой, выключенным экраном, когда он приподнялся на локтях, слушая братика.
— Два алмаза за каждую, — сказал принц, — иначе вон отсюда!
— Мой принц, у нас совершенно нет алмазов, но мы можем поведать вам о невероятном нахальстве, — сказала одна эльфийка, — что творится без вашего на то дозволения!
— Что?! — принц возмущённо стукнул маленькой ножкой. — Кто посмел?!
— Боже, — Никита присел на кровати, уперевшись спиной в стенку, — вот ты тянешь!
— Да, — продолжал диктовать себе Артём, — вы знаете, мы можем показать вам невероятно наглое существо. Оно посмело бусины надевать, — сказала эльфийка.
— Вот-вот! — включилась вторая. — Да ещё и такие, что вы ненавидите! Как усталое солнце на заре!
— Вот же… — начал принц, подёргивая свой плащ, — ведите немедленно!
— Усталое солнце на заре? — поднял взгляд Никита. — Это золотые, что ли?
— Ну, типа! — отвлёкся Тёма. — Только оранжевые. Да пофиг!
— Принц запустил языки магии несбыточных желаний, которые вырывались ураганом, создавая невероятный хаотический танец, — диктовал Артём, — и уже спустя мгновения обрели циркулирующий порядок, образуя большой круглый портал меж двух мраморных колонн малого тронного зала.
— Все за мной! — скомандовал Дионис и двинулся с пьедестала к порталу. — Не дай вам бог меня обмануть, ушастые!
— Ушастые! — захихикал Никита, ударяя ладонью по коленкам.
«Две эльфийки, переглянувшись и робко привстав с колен, поспешили выполнять приказ. Принц ступал по волшебным сгусткам магии, которые, словно маленькие утята, старались не упускать хозяина. Его длинный белый плащ источал искры серебряных хлопьев, касаясь пола», — диктовал Артём.
— Тоже такой хочу-у-у, — протянул Никита, глядя на братика и опирая голову на кулак. — Чего там дальше, ну-у-у?
«Оставшаяся магия поспешила вслед за своим хозяином, влетая в портал бурным потоком реки.
— Стойте! — закричала Изабель, маленькая эльфийка. — Это Хобрусы Лямбри!
Она испуганно запрыгнула на старшую сестру. Но та не смогла удержать ни её, ни собственный испуг — и упала прямо на принца, который делал свой величественный шаг, тот самый, который так усердно тренировал часами перед зеркалом», — диктовал Артём.
Никита хихикал сдавленно, но сразу замолк, увидев, как недовольно Артём посмотрел на него — пусть и, очевидно, наигранно.
«— Ну вы дуры! Слов нет! — возмущался принц, когда Изабель заскулила от страха.
Он обошёл слуг и двинулся вперёд, закрывая обеих своим плащом. Слуги дрожали, измазавшись в сырой земляной глине Леса Криворулёк, куда всех доставил принц».
— Криворулёк! — закричал Никита, смеясь. — Ну всё, не могу-у-у!
— Хи-хи-хи… ну а чего? — улыбаясь, бросил Артём, нажёвывая колпачок ручки и косясь на братика.
— Не отвлекайся, — не унимался тот, — давай дальше!
«Это был страшный лес, где живут Тёмные эльфы — твари, что убивали любого, кто пытался зайти в их дом. Однако они не подчинялись никому, чем очень гневили отца Диониса. А потому он отправил сюда армию из шестидесяти полков “чёрных кряксов” — элиты королевской армии.
— Это ещё что? — спросил принц, поднимая руку, в которую вцепилось какое-то существо, странно рыча и виляя всем телом».
Никита упал на кровать поперёк, улёгшись туловищем, и согнул колени, уперев их в стенку. Подставил руку под голову и уставился на братика.
«— Это ужасные Хобрусы! Они прихвостни тёмных эльфов! — закричала Изабель.
— Хм-м… какие милашки, — сказал принц, почесал Хобруса по шее — и тот тут же заурчал, как хвостатые пушистики в замке.
Эльфийки переглянулись округлившимися глазами, вылезая из-под плаща принца.
— Заберу его себе!»
За дверью комнаты прозвучал глухой сигнал, говорящий, что до сна оставалось не больше получаса. Артём потянул руку, почесал ногу через носок и продолжил:
«Хобрус недовольно пчихнул, когда принц магией отцепил его.
— Фряксикус Лимп! — произнёс Дионис, и его с эльфийками окружила магическая аура».
— Фряксикус… — Никита озорно повторил. — Как ты это выдумываешь?!
«Внезапно раздались хлопанье и жужжание. Все обратили взгляд к источнику, и он находился прямо над принцем.
— О, — сказал Дионис, — это же мой пёс!
Над ними, хлопая ушами, летал Крякский Фигбуль — невероятно дорогой питомец, доступный лишь самым богатым жителям королевства. Собака приземлилась рядом с хозяином и быстро обтёрлась о его ногу», — диктовал Артём.
Никита вертелся на кровати, чесал себе бока и дрыгал ногами, не отрывая взгляда от Артёма, который продолжал диктовать.
«— Ну и где? — повернулся принц к эльфийкам. — Ведите!
И они пошли вглубь леса. Вокруг пахло Кленью Сиреневой, что особенно нравилась его величеству, который следовал за слугами, поглаживая пса, чуть подлетевшего над землёй специально для этого».
— И вдруг на принца напал тёмный эльф с кинжалом! — влез Никита.
«Но принц сразу превратил его в большую мармеладку со вкусом какао», — тут же продиктовал Артём.
— Ну конечно какао! — засмеялся Никита.
«Отломив мармеладку в форме кинжала, он шёл дальше, не обращая внимания на испуганный взгляд Изабеллы, которая тут же повернулась и побежала догонять сестру. Принц хотел предложить ей пососать мармеладку, но передумал, наблюдая, как та быстро удаляется впереди».
— Угу, — Никита снова подал голос. — Прикинь, он такой: “Пососи кинжал, на здоровье!” — и начал смеяться.
Артём посмотрел на братика, смущённо улыбаясь во все зубы, и, повернувшись обратно к тетради, продолжил:
«Внезапно тёмная магия плотной пеленой охватила стволы деревьев, пронизывая, казалось, всё окружающее пространство. Принц не видел своих слуг, и это его настолько взбесило, что он выронил мармеладку».
— Богохульство! — братик смеялся, еле сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.
«Дионис окинул взглядом всё вокруг, затем поднял руку. Он направил ладонь куда-то вдаль, а потом начал сгибать пальцы. Синие языки пламени искрились у их кончиков, как Крингальские огни, которые любили использовать на закрытии балов во дворце».
Мальчики переглянулись, когда Никита сказал:
— Ни фига… продолжай ты! Интересно пипец!
Мальчик разглядывал Никиту — каштановые волосы, веснушки на лице братика, — грызя синий колпачок. Затем оторвался и, быстро повернувшись к тетрадке, продолжил диктовать.
«Казалось, что дрожит сама реальность: треск и крики раздавались вокруг, стекаясь к его Величеству. Верхняя губа принца дёрнулась, выдавая гнев, а глубокий взгляд исподлобья, устремлённый вдаль, мог напугать кого угодно».
— Офигеть… — прошептал Никита, тихо выдыхая.
«Земля вокруг молила о пощаде трепетной дрожью, но Дионис был неумолим. Сильнейшей мощью голубоватые языки, превратившись в нечто похожее на вуаль, вырвались из его тела и, словно рыбацкая сеть, ринулись вперёд, оставляя след обожжённой магии.»
— И тут он захотел пописать! — прокомментировал Никита, еле сдерживая смешки.
«— Чёрт, хочу писать! — запищал принц и, быстро перебирая ногами, подошёл к маленькому кустику слева.
Когда принц удовлетворённо закончил своё, несомненно важное, дело, он вернулся к своему фигбулю, который чесал ухо хвостиком. Дионис снова вытянул руку, и искры стали видны из некогда непроглядной мглы. Магия синими линиями вытягивала фигуру в чёрном плаще».
— Ого, пусть это будет бабулька, которая собирала травы? — сказал Никита. — Сможешь? — вызывающе посмотрел он на братика напротив.
«— Вот и сходила за травами, — кричала поникшая фигура, — что вообще происходит?
— Старуха, ты кто? — спросил Дионис.
— Травница Клевротка Пихунья! — отвечала та».
Никита упал с кровати, но, кажется, мальчик не слишком переживал: он тут же схватился за живот и продолжил дрожать, предаваясь безудержному смеху.
— Чел!.. Клевротка! Блин! Клевротка Пихунья-я-я-я! — протянул он, едва удерживая дыхание для речи.
«— Какая ещё Пихунья? — задумчиво спросил Дионис, сжимая подбородок. — Хрекляксий — твой родственник, полководец отца?
— Отца?.. — всхлипнула сдавленная магией старуха. — Ваше Высокое… Высочайшее… Восоченейшее высочество! — затараторила она. — Мой господин, Дионис! Так точно! Он мой непутёвый сын на службе короля.
— А, — принц щёлкнул пальцами, освобождая бабушку, — ну ладно. Не видела ли ты тут моих слуг? Двух высоких, грудастых… — принц по-детски показал руками выпуклости, подёргивая бровями, — эльфиек?
— Прошу вас, не казните меня, — закивала бабка, — но никого не видела.
Принц недовольно хмыкнул, щёлкнул пальцами — и корзина Клевротки наполнилась травами.
— Ох… — бабушка Пихунья уставилась на корзину. — Вы так щедры! И даже блебродную Треухряшку положили… — она свела руки в восхищении.
— Да, а теперь отправляйся домой. Тут опасно, — сказал Дионис и открыл старухе портал», — диктовал Артём.
Артёму стоило лишь перевести взгляд на Никиту, всё ещё лежавшего на полу, как тот закатился смехом ещё сильнее.
— Тёмыч, — простонал он, — больно уже смеяться!
— Сам заставил его пойти пописать! — улыбался Артём.
— Пф-ф! Я не придумывал Клевротку Пихунью и эту… треухряшку какую-то! — захлёбывался смехом Никита.
Мальчик с задумчивым видом повернулся к тетради, немного пробубнив что-то себе под нос, и продолжил диктовать.
«— Клянусь мармеладкой, — сказал принц, — я уже забыл, зачем мы здесь!
Он протянул руку — потом вторую. Красно-золотистые языки магии вырвались из него и ринулись во все стороны, как кони по полям. Земля под ногами юноши задрожала, в воздух поднялись частицы почвы. Даже плащ царской особы взмыл вверх, а глаза его засветились синими огнями.
Со звенящим гулом магия прорывала всё на своём пути. И вскоре, сизым облаком, сопровождаемым истошным криком, подлетело нечто живое — с серьгой в длинном ухе. Существо внешне напоминало эльфа, но с тёмной, бледной кожей и в тёмной мантии.
— А вот и ведьма! — воскликнул принц.
— Чтобы твоя магия укусила тебя за нос! — кричала эльфийская ведьма.
Юноша, улыбнувшись, щёлкнул пальцем — и отлетевшая частица магии оказалась у носа ведьмы, сильно сжала его и растворилась. Дионис усмехнулся, наблюдая, как эльфийка водила губами и недовольно дёргала носом».
— Вау… — сказал Никита, тихо вернувшись в свою кровать.
Мальчик, встретившись со взглядом Артёма, тут же пожалел, что отвлёк его от продолжения, но тот уже диктовал дальше.
«— Вот, — сказал принц, наблюдая за приближающейся эльфийкой, которая чихала, — видишь, как плохо, когда за нос кусают!
— Да чтоб ты в Преземке сгорел! — сплюнула ведьма. — Негодяй!
— Испытываешь моё терпение? Отправить тебя туда? — усмехнулся юноша, когда ведьма подлетела почти вплотную.
Та недовольно что-то пробурчала и, встрепенувшись, словно проверяя, сможет ли вырваться, поникла. Темнота, окружавшая всё вокруг, начала сползать, как утреннее покрывало, когда будят в школу.»
— Какую школу?! — недовольно воскликнул Никита. — И там школа?!
— Ну… ладно, уберём, — улыбнулся Артём.
«…Темнота, окружавшая всё вокруг, начала сползать, как ночь перед рассветом.
— Не убивай, — простонала ведьма, — а я тебе выдам Эльбродика Хворяка, хочешь?
— Конечно хочу, — принц понятия не имел, о ком она говорит. — Это же самое важное!
Старуха внезапно оживилась: на её пещеристо-морщинистом лице появился ехидный прищур. Она встрепенулась и запрокинула голову, сгоняя волосы назад.
— Ну, тогда с тебя… — начала она, но тут же была прервана принцем.
Тот резко шагнул ближе и начал щекотать её за бока. Ведьма дёрнулась, глаза её округлились, а лицо перекосилось от неожиданности.
— Ой, нет! — залепетала она. — Прошу, пощади!
Но принц не останавливался. Ведьма извивалась, захлёбываясь смехом, пыталась вырваться, фыркала и всхлипывала, пока тот наконец не прекратил, давая ей передышку.»
Артём встал с кровати, потянулся, стоя. Никита недовольно следил за движениями братика со всё ещё незакрытым ртом и, наконец не выдержав, кинул:
— Ну-у? Давай дальше!
Артём посмотрел на братика, улыбаясь, и запрыгнул на кровать. Мальчик нагнулся, поднял тетрадь с ручкой и, усевшись на подоконник, продолжил рассказ.
«— Ну? — принц разглядывал свою ладонь. — Будешь рассказывать, где Эльбр… — Дионис сделал паузу, перевернув и отдалив ладонь, — или продолжим?
— Ох, изверг! — захлёбываясь слюнями, сказала эльфийка. — Ты же знаешь, он сильнее всех! Тебе армии не хватит, дурень!
Он посмотрел на неё, усмехнулся и приложил ладонь к её лбу. Всё её тело охватили языки магии, которые, однако, исходили уже из неё самой. Женщина смотрела на ладонь сверху, не понимая, что происходит.
Дионис щёлкнул пальцами — и пыльца растворилась, когда женщина упала на сырую, выжженную магией землю. Выставив руки вперёд, она поднялась и, вставая, посмотрела прямо в самодовольное лицо юноши.
— Ну, это ты зря, — произнесла женщина. — Тряхкус Мяфкус! — воскликнула ведьма, направив ладонь на безразлично смотрящего на неё принца.
— Ага, — юноша улыбнулся, — фигакус тебе, а не магия.
— Что… — женщина уставилась на свои руки. — Ты что сделал?
— Забрал твою магию, — произнёс он довольно. — И пока не забрал жизнь, ты можешь сказать про этого твоего… как его там?
Ведьма, забыв, как держать нижнюю челюсть, опустила руки на поникших плечах и уставилась округлёнными глазами на подростка перед собой.
— В смысле… — её взгляд метался. — Как его там? Как забрал?
— Ну, этот твой, — отвечал тот, — Эль чего-то там, помнишь?
— Король Эльбродик, да… ты чего, — она обречённо подняла голову, — даже не знаешь, кто это?
— Король ваш — как не знать-то, — разминая носком туфли землю, соврал Дионис. — Ну давай, не томи, рассказывай».
Мальчик, улыбаясь, посмотрел на возмущённого паузой Никиту. Тот держал голову на руке, прижимая пальцами губы. Серенькие глазки бегали по Артёму, будто на нём где-то есть кнопка паузы, которую можно выключить.
«— Верни мне магию, — простонала она, — обещаю тогда служить тебе.
— Кажется, ты про Короля хотела рассказать, — ответил юноша.
Ведьма всматривалась в это лицо голубых кровей — искала ответ на свой вопрос, который, как ей казалось, находился где-то в глубине его глаз. Ветер уносил последние остатки былого заклинания темноты лёгкими порывами, шурша молодыми зелёными листочками.
— Ну дела! — закричал высокий чёрный эльф. — Поймал Клапедру… — он расправил свой матово-чёрный плащ с золотой тесьмой, всматриваясь в принца. — Силён!
Множество чёрных ассасинов окружали незнакомца. Он видел их всех: на ветках, за стволами, в листве. Двое прятались в кустах, а другие пытались окружить его, незаметно, как они думали, огибая через густую листву по бокам.
— Вот и Эльбродик, — ведьма рухнула на колени. — Вот и конец.
Юноша лишь приподнял руку — всего чуть-чуть, — и в тот же миг каждый ассасин оказался связан лозами окружающей их природы. Всё оружие — от кинжалов до крюкенов — превратилось в мармелад, а рты наполнились плотным шоколадом с экстрактом крякухи, лишавшим голоса на долгую неделю.
— Ну привет, балбес, — улыбался принц, кидая презрительный взгляд на Эльбродика. — Значит, ты в моём лесу себя Королём назвал?»
Артём рассмеялся и повернулся к братику, который болтал ногами, как метрономами, вытаращив глаза на мальчика.
— Офигеть, — сказал Никита, — я прямо там! Даже плащ представил!
— Хи-хи-хи, а мне понравилось обращение «балбес», — Тёма захихикал, — к королю!
Никита явно не разделял такого отношения к шутке. Закусив нижнюю губу, он терпеливо ждал, когда мальчик продолжит.
«Корона, словно колючий вьюшник, но сделанный из Мельтового Атороса — самого дорогого металла на всём континенте, — сверкала на голове Эльбродика, цепляя на себе взгляд Диониса.
— Балбес… — низким голосом прошипел король. — Ты, право, зазнаёшься!
Он выставил руку вперёд и покачал юноше пальцем, всё ещё уверенный в своём превосходстве и не замечая потери всех бойцов сопровождения.
— Бу-бу-бу, — передразнил юноша короля, повторяя его жест и показывая язык, — а ты так и не ответил!
Длинные чёрные волосы были словно ночные водопады: они лежали ровно, подчёркивая статность хозяина. И сам эльф стоял с идеальной осанкой, а грация его движений не могла не вызвать уважения даже у юного принца.
— Ха! — засмеялся король. — Нет, я не назывался королём в твоих землях. Это мои земли, малец, и лес полностью принадлежит моему народу.
Он произносил речь, как и подобает истинным королям: слова не глотались, голос был громким и чётким, а последние фразы — настоящим манифестом.
— Видишь ли, — король развёл руками, обводя окружение, — этот лес — наш воздух и пища. Он наш покровитель и наш защитник.
Принц усмехнулся.
— Короче, — Дионис озорно улыбнулся Эльбродику, — валите отсюда. Наша граница проходит по всему континенту. Не нравится?
Мальчик нахмурил брови и, приподняв ладонь, окутанную разными языками магии, добавил:
— Я вас всех уничтожу.
Король уставился на его руки. Его язык прошёлся по губам, которые безмолвно двигались, будто хотели что-то сказать. Руки эльфа заметно подрагивали, и он нарочно усиливал дрожь, делая вид, будто подыгрывает неслышной музыке.
— Или, — вдруг продолжил принц, — гони сюда корону и преклони колено. Это тоже выход. Никто не будет плакать, если вы станете подданными моей короны.
— Послушай, — король выставил ладони вперёд, слегка двигая ими вверх-вниз, — это уже не просто шутки. Мы никогда не встанем на колени!
Языки магии сорвались с ладоней принца и, подлетев к королю тёмных эльфов, ударили под колени. Эльбродик тут же пал ниц.
— Хм… а мне так не кажется, — усмехнулся Дионис, делая медленные, оттренированные шаги по направлению к королю. — Смотри, как хорошо стоишь на коленях. А говорил…
Король негромко застонал, ощупывая ноги, укрытые плащом. Его взгляд исподлобья хотел ударить зазнавшегося мальчишку.
— Ты играешь с огнём, — зло прошипел Эльбродик. — Убить его! — закричал он.»
Артём оглядел исписанные две страницы тетради и, зажав ручку в зубах, почесал предплечье. Затем перевернул страницу и продолжил.
«— Видишь ли, я наследник трона бога, — принц присел на корточки напротив изумлённого Эльбродика, — а бог — мой отец, истинный король всего сущего в этих землях, — юноша поднялся и продолжил. — И править здесь — моя природа.
— Ди… — король поднял взгляд на юное лицо. — Дионис?
— К-хм, — принц смахнул грязь с плаща, — все вы знаете моё имя, а сами в тени шкодничаете!
— Принц, послушай, — король прокашлялся и продолжил, — мне известна твоя сила… — его взгляд наполнился болью. — Моя охрана… они все мертвы?
Юноша пожалел короля, почувствовав разочарование, представив себя на его месте. Он махнул рукой — и лозы доставили каждого ассасина прямо к ногам короля.
— Я не такой злюка, — юноша помахал перед королём пальцем, — зачем же убивать-то? Они меня не трогали!
— Слава Трохильге! — выдохнул покрасневший король. — Сдаюсь, Дионис, прошу, не трогай моих людей. Это всё моя вина.
— Да сдались мне твои ушастики, — устало бросил принц, — но… — он сжал подбородок, задумавшись, — к отцу всё-таки придётся преклонить колено. И ещё — прекратите быть такими злюками к гостям леса.
— Так нас же убьют! — воскликнул король. — Людишкам только дай — убить тёмного эльфа!
Дионис положил руку на плечо Эльбродика. Зелёные языки магии окружили его, и король поднялся на ноги.
— Балбес ты, — бросил Дионис, — никто не тронет твоих сограждан! — юноша встал вполоборота и, нахмурившись, добавил: — Или кара будет мгновенной.
Внезапно раздался нервный писк Клапедры: она упала на попу и, перебирая ногами, попятилась назад. Принц тут же посмотрел в её сторону. Там шёл Хрекляксий с армией королевства».
— Офигеть! — вырвалось у Никиты. — Как ты вообще про них не забыл?!
Артём лишь захихикал, наблюдая за удивлённым братиком. Тот уже подложил под голову подушку и внимательно слушал мальчика-рассказчика.
«— Ваше высочество?! — Хрекляксий выступил вперёд, жестом велев войску остановиться. — Вы… здесь? — он посмотрел на эльфийку, валяющуюся на земле, — и Клапедра? Эльбродик?!
Юноша отступил от короля и, приподняв подбородок, с присущей королям грацией повернулся к полководцу.
— Здравствуй, учитель! — он кивнул ошалевшему военному. — Мы уже договорились с королём: он принесёт присягу, как и все его подданные.
— Что? — Хрекляксий прыснул, выдвинув руку вперёд и сжав кулак. — Это преступники! Ваш отец приказал их арестовать!
— Я разве перечил отцу? — нахмурился принц. — Ты слушаешь меня, но не слышишь. Я сказал, что они принесут присягу, а не то, что я снял с них вину.
— Ох, простите, Ваше Высочество! — полководец опустил голову в поклоне. — Стража, арестовать!
Стража в алмалекронной броне прошла рядом и схватила каждого, затягивая румрями руки задержанных.
— Не понял, — возмущённо произнёс принц, выпуская языки магии, — вы играть со мной вздумали?
Стража испуганно уставилась на него: кто-то переглядывался через сверкающие забрала, кто-то уже был готов бежать.
— Учитель, — не отводя взгляда от стражи, произнёс принц, — вы говорили про ведьму и короля. Почему ваши люди трогают слуг короля?
— Ах, вы правы! Прошу простить их и не злиться! — Хрекляксий тут же замахал руками в сторону воинов. — Это простое недопонимание.
Дионис подошёл к королю и снял корону, передав её одному из освобождённых ассасинов тёмных эльфов.
— Это реликвия вашего рода, — сказал он, — не так ли? Пусть останется у ваших людей, чтобы не потерялась.
— Благородно, принц, — сказал Эльбродик, которого уже подталкивала стража, уводя к армии. — Спасибо.
— И… что мне теперь делать? — озадаченно спросил полководец. — М-м?
— Ведите их к отцу, как и приказано, — сказал принц, вспоминая, зачем он вообще сюда пришёл… и вдруг спохватился: — Стоп. А где мои грудастые эльфийки?
— Мы… мы здесь! — закричала Изабель, выглядывая из толстого ствола дерева. — Мы здесь!
Полководец, улыбнувшись, поклонился принцу и ушёл с арестантами и армией в обратном направлении. Ассасины тёмных эльфов остались стоять, разглядывая своё снаряжение, по большей части превратившееся в мармелад.
Изабель подошла к ассасину среднего роста, который, покачивая рукой, держал желеобразный кинжал. В другой руке у него была корона, переданная принцем.
— Ах, какой красавчик! — эльфийка прижалась к юноше, и тот жалобно вытаращился на Диониса.
Принц махнул рукой, и зелёные языки магии вернули ему голос.
— Ну? Веди, — сказал принц, облизываясь на мармелад в его руке. — Давай сюда!
— Куда вести? — спросил ассасин, стараясь не обращать внимания на назойливую Изабеллу.
— Ну… — принц вынул изо рта кинжальную мармеладку, — где мои новые подданные?
— А, в деревню! — ассасин переглянулся с собратьями и пошёл вперёд, уклоняясь от липнувшей к нему Изабеллы».
Никита фыркнул — совершенно непонятно, от наслаждения или от недовольства. Когда Артём посмотрел на него, тот всем видом и движением головы кричал: продолжай.
И когда мальчик уже наклонился к своей тетради, свет в комнате потух. Это было то самое время, когда по распорядку все дети должны уже лечь спать. Артём громко выдохнул, уронил тетрадь на подоконник гулким эхом и перебрался в кровать.
— Бли-и-ин, — простонал Никита, — это нечестно!
— Угу, — согласился Артём, зевая, — ну ладно, го спать.
— Стой… а что за существо-то с бусинами? — раздался голос громким шёпотом.
— Так это… — мальчик залезал под одеяло, — рябина просто. Они его обмануть хотели: мол, кто-то его ослушался, и решили показать рябину.
Никита секунд пять помолчал.
А потом по комнате прокатился громкий, раскатистый смех.
Артём, улыбнувшись, закрыл глаза и отправился в царство Морфея.
