— Тём, — дядя Миша держал меня за руку, — хотел бы жить в большом городе?
— В смысле? — я огляделся. — Это и так огромный город! — я захихикал.

Он улыбнулся.

Я так давно его не видел. И теперь он казался каким-то другим.

Большое шерстяное пальто — цвета какао с молоком. Рыжая шапка, будто из лисы. Чёрные кожаные перчатки. Лакированные туфли.

И запах. Духи — тёплые, с апельсином и чем-то древесным.

— Вы куда? — я уставился на него, когда он повёл меня в салон связи. — Зачем?
— Телефон тебе купим, — сказал он так, будто это пустяк.

Мы зашли внутрь. Он присел, расстегнул мне куртку, снял шапку. Потом — с себя.

— Ну, давай. Выбирай.

Я стоял среди витрин: телефоны, чехлы, планшеты. Глаза разбегались.

Но я не понимал, как выбирать.
Что можно.
Что нельзя.

Я стоял, не решаясь. Крутил головой. Потом поднял взгляд на дядю Мишу. Он просто улыбнулся и слегка подтолкнул меня к витринам.

Свет — холодный, яркий. Телефонов много. Цифры рядом казались не ценниками, а какими-то номерами.

Я подошёл к витрине с детскими моделями, но дядя Миша мягко отвёл меня в сторону.

— Эти совсем простые. Давай здесь посмотрим.

К нам подошёл продавец — в сорочке, с бейджем. Спросил, нужна ли помощь. Сказал про скидки на прошлую линейку Эпл.

Меня передёрнуло. Дядя Миша это заметил.

— «Огрызки» не берём, — он легко коснулся моего плеча. — Да, солдат?
— Ага! — я улыбнулся.

На соседней полке лежали складные телефоны. Мне сразу понравился один — оранжевый. На экране рядом крутилось видео, и я не мог оторваться.

— Этот не дорогой? — я указал на него.
— Самое то, — ответил он и повернулся к продавцу.

Тот вернулся быстро. Чуть наклонился, как будто перед гостями.

— Что-то выбрали?

Мне стало смешно. Я ухватился за край пальто дяди Миши, спрятался и тихо хихикал. Он придержал меня и продолжил разговор.

Потом я отошёл. Бродил между витринами: планшеты, какие-то ручки, наушники.

И вдруг — такие же наушники, как у меня. Рядом — ещё варианты: белые, чёрные, серебряные.

Ниже — приставки Нинтендо.

Я не знал, что это, но картинки с играми притягивали. Я вглядывался в них, пока меня не окликнули.

— Давай старый телефон, — дядя Миша протянул руку.

Я отдал и снова отошёл к витринам.

В салон зашли ещё покупатели. Второй продавец — грузный, с усами — прошёл мимо.

И вдруг:

— А… это детдомовец? Тут симка запломбирована. Пусть сами разбираются.

Дядя Миша коротко посмотрел на меня.

— Ладно. Просто проверьте.

Мне стало неловко. От того, как он это сказал.

Я попросился подождать снаружи.

Я сел на подоконник витрины со стороны улицы — и слёзы сами потекли.

Было неловко. Стоять рядом с ним — будто неправильно.
А теперь ещё и другие взрослые говорят о нём через меня.
Через то, кто я.

Машины проносились мимо. Я смотрел. Просто быть — не исчезнуть, как обычно.

И вдруг — страх: только бы не началась паника. Чтобы никто не видел, какой я… рядом с таким хорошим взрослым.

— Считай… — вдох. — Раз.

Я сосредоточился на пальцах. Чувствовал холод кирпича, шероховатость штукатурки.

— Два, — выдох.

Дышал. Считал. Держался.

И в этот момент вышел дядя Миша.

Он улыбался. Потрепал меня по шапке. В руках — пакет с новым телефоном.

— Отдам воспитателю, — он присел рядом, — чтобы всё сделали как надо. Ладно?
— Ага.

Я смотрел в его глаза. Он застёгивал мне куртку.

Я вдыхал его запах.

И становилось спокойнее.

— Слушай, — в его глазах было сожаление, — не обращай внимания на того идиота, ладно?

Я не сразу понял, о чём он. Но почувствовал его тёплую ладонь на щеке — он увидел слёзы.

— Я тебя позорю… — я отвёл взгляд в сторону парка.
— Это не так, — он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Я запрещаю тебе так думать. Понял?

Хотелось спрятаться. Исчезнуть. Только бы не смотреть в эти карие, добрые глаза.

Но он не отпускал.

Смотрел так, как, наверное, смотрят отцы.

— Ну? — тихо. — Обещай.

— Обещаю, — я улыбнулся.

Но внутри ещё оставалось сомнение.

Я хотел его обнять — и обнял.
Но он вдруг повалился на спину и начал щекотать меня.

Люди выходили из салона, а мы валялись в снегу и дурачились — будто он один из моих братиков.

Ближе к вечеру я показал ему своё место в Петровском парке. Сел, как всегда, верхом на пушку. Он сделал фото.

Потом я рассказал про маму. Про то, как она меня достаёт. Про воспитательницу. И про подарок.

Мне хотелось, чтобы он похвалил меня.

Но он разозлился.

— Да куда они вообще смотрят?.. — сказал он, сдерживая раздражение.

На площадку подошли ребята: Васька, Игорь и Денис. Сели напротив, болтали о своём.
Только Денис смотрел на меня.

Не выдержал — подошёл и обнял.

Дядя Миша чуть отодвинулся и обернулся к старшим.

— Здравствуйте! — бросил Васька.
— Привет, ребята, — ответил Миша.

Васька подошёл ко мне, застегнул пуговицу на воротнике.

— Чего опять нос повесил?
— Да… всё нормально, — я опустил голову.

Денис тут же потянул меня к качелям. Старшие остались.

— Он тебя обидел?
— Не, ты чё?
— Кому ты врёшь? — он ткнул меня в щёку. — Ты вообще никакой.

Пока качались, я всё рассказал.

Он порадовался за телефон и сказал, чтобы я не переживал:

— Взрослые все такие. Их сложно понять.

Помолчал и добавил:

— Тебе вообще с волонтёром повезло. Мой со мной даже не гуляет.

— Да… — я задумался. — А мой один такой?
— Не. С Костиком из десятой тоже гуляют.

Мы вернулись к ребятам. Старшие уже уговорили дядю Мишу сходить в бургерную — мы сразу пошли туда.

— Я тогда Тёму с вами оставлю, — сказал он, оплачивая заказ. — Мне нужно успеть на самолёт.
— А вы куда летите? — спросил Игорь.
— В Москву, — он мягко посмотрел на меня.

— Ого! — Денис не скрывал удивления. — Это же далеко. Вы что, каждый раз сюда летаете?

Дядя Миша ничего не ответил. Только улыбнулся и потрепал меня по шапке.

Он отдал пакет с телефоном Ваське, попрощался — и ушёл.

— Странный какой-то мужик, — начал Васька. — Прилетать из Москвы, чтобы погулять с пацаном… что за фигня?
— Угу… — задумчиво протянул Игорь. — Может, усыновить хочет?
— С чего вдруг? — отрезал Денис. — Он же просто волонтёр.

Игорь пожал плечами. На табло загорелся наш номер — он пошёл к стойке.