Утром опять шипение прервало мою игру с лапками Персика.
Зашла женщина — мать Лана, чем очень удивила, ведь я даже успел забыть, что она вообще в замке.
— Доброе утро, принц! — произнесла она, закатывая тележку со сладостями. — Попробуйте, я старалась сделать именно для Вас!
— За что это для меня? — мне стало неловко. — Лану и Лифу сейчас нужнее.
— Им я тоже сделала, — женщина аккуратно подошла прямо к кровати. — Разрешите? — она указала на край.
— Да, пожалуйста, — я махнул рукой и упал спиной обратно на кровать.
Она очень осторожным движением присела на самый краешек, а затем как-то слишком влюблённо уставилась на меня. В смысле — так смотрят на любимых котиков Персиков, или, в крайнем случае, на собственных детей.
— У меня к вам просьба, — начала она мягко. — Наш главный повар сказал, что я могу надеяться только на Ваше дозволение и милость… — движения выдавали её нервозность.
Я не собирался помогать этой женщине. Я и раньше ей не помогал — сделал лишь то, что и должен был сделать правитель: пристроил руки на их место, на кухню. Строго говоря, именно такие задачи и должен решать правитель. Пусть не в частностях, а в общем.
Но люди склонны идеализировать, а добро принимать за слабость.
Поэтому её просьба почти наверняка была бы отклонена, но…
— Мой муж, — продолжила она, — отец Лана… он знатный торговец, и когда он нас выгнал…
— Выгнал?! — перебил я её и уставился. — Выгнал жену и сына?
— Это ничего, — замахала она руками. — Правда! Я сама виновата! Но, понимаете… он просто не даёт нам прохода. Вчера, когда Лан вернулся, мы прошли к дому, чтобы забрать мою шкатулку.
Я смотрел на неё с непониманием и ужасом.
Где я заложил в людей такую смиренность? Такое отсутствие гордости, достоинства и любви к себе?
— Как вас звать? — перебил я.
— Каона, Ваше Высочество.
— Расскажите до конца. А потом я буду вас ругать, — сказал я, отворачиваясь к Персику.
— Дело в том, что, когда мы гуляли с Ланом и ещё не дошли до дома… — она вся задрожала, так что даже я это почувствовал. — Он ударил сына и порвал его форму.
— За что? — холодно произнёс я, чувствуя, что не готов простить того, кто испортил мою работу.
И женщина рассказала.
Её муж влюбился в другую, затем обвинил жену в измене, подкупил чиновника местного суда и получил развод. Выкинул ребёнка с женой на улицу, но так и не смог смириться с тем, что в суде женщина пыталась объяснить правду: это он изменил ей с новой избранницей, нагло целуя ту на глазах жены и сына.
— Лион! — закричал я. Злости в голосе было мало — как мне показалось, слишком мало.
Двери распахнулись, и вошёл мой взрослый охранник. Как же он был потрёпан… ещё до того, как Каона успела оглянуться, я исправил его одежду, вернув ей безупречный вид.
— Лион, позови к дедушке того, кто отвечает за судей. И предупреди дедушку, что скоро я к нему зайду.
Он тихо поклонился и ушёл исполнять приказ.
Мне не нравилось лишь одно — злость. Сильнейшая. Несоразмерная.
Поэтому я приказал Каоне выйти и ждать за дверью.
После этого я перенёс себя в бесконечность. Кричал так сильно, что, кажется, создал пару новых планет. Успокоившись — создавая и уничтожая разное, — я вернулся обратно, уже чуть спокойнее.
Я вышел из комнаты, приказал Каоне следовать за мной, и мы отправились к королю. Когда оказались рядом с его покоями, я вошёл, а ей велел ждать.
— Дедушка! — мне было приятно видеть его доброе лицо. — У нас беда.
Я рассказал ему про судей, про стража с площади и про женщину, которую пристроил в замок. Он внимательно выслушал, затем позвал Каону и перепроверил некоторые детали.
— Да… — грустно сказал он. — И как же быть?
— Позволь мне наказать, — я смотрел на него. — Я обещаю показать верх справедливости.
— Тебе нужна королевская одежда, — вдруг сказал он. — Сейчас ты выглядишь как богатый, но без власти. Я прикажу сделать.
— Так? — я создал себе новую одежду, идеально повторяющую дедушкину, но без плаща, который, судя по Лакрию, принцы не носят.
— Ха! — дедушка раскинул руки. — Иди сюда, котёнок!
Он тискал меня дольше обычного, мурлыкал, как рад внуку и такому «хорошему помощнику».
— Давай договоримся, — он отодвинул меня и посмотрел в глаза. — Не убивай судью сам. Не пачкай руки.
— Убивать?.. — я задумался. — Не уверен, что это соразмерно, дедушка. В любом случае сам я наказывать не стану.
— Хорошо, — он погладил меня по голове и вернулся к столу. — Скажи Лиону взять отряд королевской стражи.
И, Артэон, — он посмотрел строго, — мы не прощаем предателей. А он предал не просто корону, а всех жителей. Пожалуйста, учитывай это при рассмотрении. Договорились?
— Хорошо, — я поклонился ему и уже собирался выйти, но в этот момент в зал зашёл человек в чёрной мантии.
Я сразу вспомнил, что просил Лиона позвать главного, отвечающего за судей. И мне в голову пришла отличная идея.
— Принц Артэон, Орас прибыл по вашему приказу, — отрапортовал Лион.
Морщинистое, дёргающееся лицо не вызывало ни уважения, ни ощущения мудрости. Скорее — брезгливость. Я чувствовал какую-то скользкость, будто держу змею, только что сменившую кожу.
— Орас, — я махнул рукой и наложил на него магию, не позволяющую лгать, — расскажи, сколько стоит подделать решение местного судьи.
— Семь золотых, — тут же ответил лысый старикашка в мантии.
А затем вжал ладони себе в рот.
— Лион, позови королевскую стражу, — обратился я к своему взрослому. — Кажется, дедушке они сейчас понадобятся.
Дедушка сидел с открытым ртом. Недолго — всего пару мгновений.
Затем лишь камень не заметил бы разочарование на его лице.
— Ваше Величество, — я поклонился. — Он не сможет вам солгать, — я толкнул негодяя ближе к столу короля. — Он в вашем распоряжении, а я пойду разбираться дальше.
— Подожди, — король приподнял голову. — Ты, может, не понял, но теперь всё сложнее. Нужно выяснить, не его ли это приказ. Быть может, тот судья лишь выполнял указание.
Королевская стража — великолепные, статные взрослые — уже стояла в кабинете, когда король допрашивал верховного судью.
Выяснилось, что он не приказывал судьям брать взятки. Он приказывал лишь делиться ими.
После этого король разрешил мне идти и закончить то, что я хотел.
Я поклонился и вышел.
По пути мы с Лионом зашли в комнату, где главный страж выделил нам тринадцать стражников — для сопровождения к суду и для ареста отца Лана.
Я не собирался искать торговца сам. Вместо этого приказал пятерым стражникам привести его в зал суда, а Лиону — привести туда Лана.
— Каона, — мы уже шли по старой городской дороге, — я обещал отругать тебя, помнишь?
— Да, — с виновато опущенной головой ответила женщина, шагая справа от меня.
— Когда ты говоришь «это ничего», когда тебя и твоего сына выгоняют, — я снова злился, — ты предаёшь собственного ребёнка. Как тебе вообще пришло в голову так сказать?
Строго говоря, я не собирался её наказывать. Нет.
Я лишь хотел, чтобы совесть погрызла её за этот поступок.
Поэтому я сам остановил её самобичевание в разговоре.
А когда мы подошли к зданию суда, перед нами открылась очень интересная картина.
Само здание — с треугольной крышей, державшейся на шести красивых белых колоннах. Наверху красовалась надпись: «Дом Богини Справедливости».
Что сразу бросалось в глаза — порядка десяти бедняков, стоявших в очереди перед тёмными дверями.
Когда мы подошли, королевская охрана сразу распахнула двери, а люди восхищённо провожали нас взглядами. Некоторых я видел ещё вчера — на площади, когда мы арестовали стражника.
Войдя внутрь, я заметил лавочки: в здании было свежо и весьма приятно, но… пусто.
— Почему вы стоите там? — крикнул я, остановившись у самых дверей и обращаясь к людям.
— Так нельзя же! — робко произнёс мужчина с сединой и глубокими морщинами. — Запрещают!
— Проходите, — я махнул рукой. — Все проходите и садитесь на лавочки.
Мы двинулись дальше, и на шум первыми отреагировали два толстяка. Я даже не поверил, что они вдвоём смогли протиснуться в проём огромной двустворчатой двери.
— Это как понимать?! — завопил один из них, размахивая руками в чёрной мантии. — Вон отсюда!
— Вон отсюда действительно пойдут, — величественно начал я. — Однако уверяю, это будут не простые люди.
Дедушка был прав: моя одежда имела значение. Чем дольше толстяк вглядывался в ткани на мне, тем сильнее на его лице проступало смятение.
— По какому закону, — продолжил я, — вы не пускаете людей внутрь? Почему пожилые вынуждены ждать стоя на улице?
— Ваше Высочество… — залепетал он. — Так ведь мешают вести судебное производство!
— Да? А кто же мешал вам установить здесь режим тишины? — я ждал неловкой паузы, осознания неправоты.
— Им бесполезно говорить! — махнул он рукой. — Вот сидят и балагурят без устали!
— Я не услышал ответа, — строже сказал я. — Почему вы ограничиваете людей в правах? По какому именно закону?
По лестнице спускался человек в форме городской стражи. Смешно, но некоторых это могло и напугать: его меч, закреплённый без ножен, на каждом шагу стучал по латной вставке на ноге.
— Кафий, кто тут балагурит? — голос стража был чрезмерно надменным.
— Вот! — Кафий указал на него. — Он не даст соврать, как они мешают!
Страж подошёл ко мне, совершенно игнорируя остальных, и начал лебезить:
— Чем Ваше Высочество…
— Капитан, — перебил я, обращаясь к капитану королевской стражи. — Разве оружие не должно быть в ножнах? И разве страже не положено находиться на посту?
— Вы правы, — поклонился мне взрослый.
— Стало быть, Кафий, — я улыбнулся судье, — если бы здесь стоял стражник, была бы тишина, как вы и утверждаете?
Но вы покрывали бездельничанье стражника, а он — вас, берущего взятки. Так?
Сзади раздался ропот. Кафий побледнел, его лицо задрожало. Он переглянулся со вторым судьёй, затем — со стражником.
— Вы не так всё поняли! — замахал он руками.
Я сразу наложил магию, как и на Ораса, — чтобы все говорили правду.
— Мы просто… не хотим с ним делиться золотом. Он мешается, негодяй!
— Вот оно как, — я рассмеялся. — Кафий, вы арестованы.
А вы, — я повернулся ко второму, — почём принимаете нужные решения?
— Да будет вам! — он фальшиво улыбался и отмахивался. — Я беру взятки!
— Это понятно, — усмехнулся я. — А сколько, — я повернулся к дедушке, — будет стоить получить справедливое решение?
— Пятьдесят золотых, — смиренно ответил тот.
— М-м… а Орису, выходит, всего семь платили? — уточнил я, путаясь.
— Да, — выдохнул Кафий. — Но он сам столько требует с каждого дела.
Я повернулся к гражданам. Они стояли в оцепенении. Кто-то пятился к выходу, гремя мешочком золота на поясе. Мне было их жаль: очевидно, суд временно не сможет работать.
— Вы дальше сами? — спросил я капитана стражи.
— Если прикажете, — поклонился он.
— Арестуйте этих троих. Если есть другие судьи, — я посмотрел на Кафия, — их тоже.
Затем я обратился к людям:
— Граждане! Прошу извинить, но суд закрывается на ближайшие несколько дней. Вскоре он будет открыт вновь — и работа его станет честной, а решения справедливыми.
Люди были удивительно рады: кто-то аплодировал, кто-то делился надеждой с близкими. Это было трогательно и придавало мне уверенности, что я делаю правильное дело.
В здание вошли другие стражники. Они привели мужчину в пижаме.
Лан подбежал ко мне вплотную и прошептал:
— Пожалуйста, не убивай… Просто накажи, но не убивай.
Я не повернулся к нему, но по голосу было ясно, как сильно он переживает.
— Кафий, — обратился я к судье, которого уже держала стража, — узнаёте этого торговца? — я указал на отца Лана.
— Да… — закивал он. — Я вёл его дело.
— Сколько он заплатил?
Во мне бушевала пустота.
— Тысячу золотых, — пропищал толстяк.
Старик рядом с торговцем плюнул ему в лицо, осыпая проклятьями.
— Вы приговариваетесь к полному лишению имущества, — сказал я. — Равно как и гражданства. Через час вы будете считаться врагом этого города, и его защита не допустит вас внутрь.
— Кафий! Проклятый червь! — заорал торговец. — И ты, пёс! — бросил он сыну.
— Всё ваше имущество переходит в управление Лана, — я выдвинул мальчика чуть вперёд. — Как вашего сына.
Дети не отвечают за поступки родителей.
— Желаете, чтобы мы его выставили? — спросила стража.
— Да. И проследите, — я махнул рукой, — чтобы он ничего не украл у сэра Лана.
Стражники поклонились. Они сняли с него дорогую пижаму и украшения и передали мальчику.
А затем голого мужчину повели за городские стены.
— Они его не убьют? — сжимая одежду, спросил Лан.
— Нет, — я сжал его плечо. — Не переживай. Ты же слышал приказ.
— Хорошо, дальше вы сами, — я подозвал Лиона. — Пойдём-ка.
Мы вошли в соседний зал, откуда выходили судьи. Я понимал одну вещь наверняка — я не хочу заниматься правосудием.
Я переместил Лиона к себе в спальню.
— Постой здесь, — сказал я. — Лия! Ты мне нужна!
Лия появилась быстро, радуя меня своим белым обликом. Я смотрел, как белая дымка, окружавшая мою сестру, растворялась, провожая свою богиню в это пространство.
— Почему здесь смертный? — спросила она. — Ох… красивый!
Я недоумённо воспринял её последнюю оценку, слегка опешив от такого отношения к моему взрослому.
— А знаешь, я бы вообще советовала, — она подошла к нему, обводя ладонью его лицо, — прими его присягу. Пусть будет твоим бессмертным защитником.
— С ума сошла? — кажется, я тоже стоял с открытым ртом, наблюдая за этими взрослыми.
— Сделай меня видимой для него, — всё ещё глядя на Лиона, сказала она. — И мы узнаем у него самого. Или боишься?
— Я? — я махнул рукой. Она стала видимой для него, а я заодно запечатал всё пространство, чтобы никто не смог войти или услышать. — Ничего я не боюсь.
Бедный Лион всё-таки упал. Начал что-то кричать, затем сдался — отмахиваясь от Лии и бегая по комнате.
Под потолком беленький котик повторял за ним, бегал и передразнивал.
— Да скажи ты ему уже! — сдалась Лия.
— Лион, — я посмотрел на него, — зря бегаешь от богини справедливости.
— Ха! — переводя дыхание, он махнул рукой и нагнулся, упираясь ладонями в колени. — Богиня… богиня… богиня… Лия… ЧТО?!
Он вскочил так резко, что котёнок над ним подпрыгнул вместе с ним.
На этом я честно потерял всякий интерес наблюдать за происходящим: уставился на Персика и заметил телегу со сладостями от Каоны.
Пока я хрумкал вафельной вкуснятиной, Лия нагло обнюхивала Лиона. Я с набитым ртом улыбался так широко, что крошки даже посыпались на пол.
Когда я схряпал всё, что мне принесли, подошёл к Персику, поиграл с его лапками — и услышал, что сестра добилась своего.
— Клянусь, — склонил Лион голову.
— Лион, — я подошёл к нему, — ты понимаешь, что будешь бессмертен?
— Да, — он так и сидел, преклонившись. — Я понимаю.
— И тебе предстоит охранять Артэона, — голос Лии буквально лился. — Клянёшься ли ты ставить его благополучие выше любой другой задачи и цели?
— Клянусь, — повторил он.
Лия радостно посмотрела на меня. А я всё ещё не понимал, в чём смысл делать именно так. Но теперь стало очевидно: нужно дать что-то взамен и ему самому.
— Скоридис, — позвал я брата.
Он появился эффектно: его чёрная дымка с золотыми искрами обволокла Лию. Та тут же решила разыграть мальчишку — сделала вид, что чихает, и ладонью смахивала туман.
Мы рассмеялись, а я смотрел на слегка обиженную мордашку Скоридиса, который уже успел смутиться и опустить голову.
— Привет, братик, — улыбнулся я. — Лион, — я указал на него, — теперь мой бессмертный охранник. Как думаешь, чем бы нам его наделить?
— Быстротой, — ответил он. — Пусть умеет замедлять время, раз уж охранник.
— Хм… но разве это поможет ему достойно сражаться? — я задумался. — Он ведь маг.
— Так, — брат обошёл Лиона, — а чего он старый такой?
Лия насупилась, топнула ногой и довольно громко фыркнула. Скоридис обернулся к ней с улыбкой.
— Ладно, — он почесал голову, — слушай, ну дай ему просто всю магию — и всё, не?
— Нет, — Лия подошла и присела рядом с Лионом. — Этому красавчику — ещё и всю магию?
— Фу, — я недовольно отошёл от этого разврата. — Короче, будет магом первородного огня, — я махнул рукой и наделил его силой. — Скоридис, иди поучи его пользоваться ею, ладно?
Брат поклонился и, взяв Лиона, исчез в тумане.
— Так чего ты хотел? — спросила Лия, поправляя грудь.
— Чего с тобой такое? — я кивнул на её движения.
— Ах, братик, — она поправила платье, запрокинула волосы и продолжила, — ты просто отвлёк меня от очень… неважно. Чего ты хотел?
— Напиши законы для нашего королевства, — я плюхнулся на кровать.
— Мне нужны все законы, — я играл с Персиком, — но справедливые. И сделай так, чтобы никому и в голову не пришло допустить коррупцию.
Лия — будучи моей сестрой и самой сутью Справедливости — быстро составила свод законов. На моём столе лежали семь стопок листов. Она повернулась и, попросив разрешения понаблюдать за обучением Лиона, исчезла.
Я встал и перечитал законы. В них было действительно всё. Свод оказался идеально сбалансированным, но абсолютно нетерпимым к убийствам, преступлениям против детей и коррупции.
Собрав документы, я направился к королю.
— Ориса казнить! — кричал дедушка страже, выводившей верховного судью.
— Дедушка, — я вошёл аккуратно, — можно?
Он сидел бледноватый, очень расстроенный. Но, увидев меня, чуть приободрился и даже привстал.
— Что такое, котёнок? — он улыбался, хотя было видно, как тяжело ему сейчас. — Надеюсь, не очередной предатель?
— Нет, напротив, — я подошёл ближе и положил перед ним скреплённые листы. — Это то, что может полностью исправить проблемы с законом.
Он взял их сначала так, как обычно берут самодельную поделку ребёнка. Но стоило лишь пробежать взглядом — лицо стало серьёзным. Он жадно вчитывался, делал паузы, возвращался к предыдущим статьям, затем двигался дальше.
Я старался быть как можно тише.
Спустя час или около того мне стало скучно, и я задремал на диване.
— Артэон, — голос короля дрожал, — это великолепные законы. Мы введём их именно в таком виде. Как тебе удалось?
— Мне явилась Лия, — я хотел кое-что проверить. — Она передала эти документы и сказала, что тебе понравится.
— Ах… — он выпрямился. — Вот почему чернила золотые!
— Наверное, — буднично ответил я, зевая. — Слушай, у меня есть просьба.
— Да? Чего хочет мой котёнок? — он уже снова сидел за столом.
— Кота хочу, — я начал было подбирать слова, — можно я возьму себе одного?
— Можно, Артэон. Тебе всё можно, — сказал дедушка, усаживаясь поудобнее.
Я видел, что он снова углубился в законы Лии. А это, как я уже понял, надолго. Поэтому я поклонился и тихо вышел.
Зайдя в свою комнату, я обнаружил, что тележку уже убрали. А вся комната вычищена настолько, что запах будто у моря и всё блестит. Настроение сразу поднялось.
— Артэон, — Лиф стоял у дверей, — можно мне спросить?
— Да, конечно, — я с некоторой досадой посмотрел на Персика.
— Я хочу погулять с тобой, — Лиф гладил дверной косяк, — только без драк, можно?
— Конечно, — я вышел из комнаты, — куда хочешь сходить?
— На площадь привезли котов, — мальчик буквально засиял, — очень хочу посмотреть на этих лысеньких.
— Лысеньких? — у меня воображение рисовало, что-то очень страшное.
— Ага! — сказал он, когда мы уже выходили из главного зала.
Болтая про всякую ерунду, мы скоротали время в пути. Лиф очень гордился своей зелёной формой, и тем, что смог утром помочь людям в городской больнице. Без устали рассказывая о лёгочных болезнях, которые сложнее всего учить, он тем не менее говорил об этом с азартом.
— О, этот богатый! — сказал… кот и прыгнул мне на плечо.
— Ого! — завопил Лиф.
— Еще бы, теперь пошли, покажешь мне мой новый дом, — кот разлёгся вокруг шеи.
— Ты офигел?! — моему возмущению не было предела, я не понял какого чёрта этот кот себе позволяет!
— Прости, а что не так? — Лиф испуганно смотрел на меня.
— Чего? — я уставился на мальчишку, — да не ты! А этот, слышишь?
— Фантазии этому чудику не занимать, — расправляя лапки сказал кот, — понимает он, ага.
— Какой фантазии? Ты крыса! — я завопил кружась, — а ну слезь с меня!
— Чего?! — Лиф уже не на шутку.
И здесь я понял, что происходит. Это наглое существо на мне — умеет выражать свои мысли, а люди их не понимают. И мне это очень понравилось, и очень не понравилось одновременно. Я схватил Лифа и перенес нас прямо с площади к дереву оливы у горы Хафти.
— Так, ты! — я взял лысое маленькое чудовище за холку, — фу таким быть! Понял?!
— Как? — завопил он, скорчив такую мордашку, что мне сразу захотелось его зацеловать. И, ему не повезло, ведь именно это я немедленно и сделал.
— Отвали! — вопил котик, — еще не покормил, а уже целовать! ФУ!
— Не, либо ты ведешь себя послушно, — я скрестил руки, — либо вообще куплю и отдам самому бедному ребёнку в городе.
— Артэон, — начал Лиф, — ты реально… перенёс нас СЮДА? — мальчик срывался на крик, — а теперь еще и с котиком говоришь?
— Ха, Артэон, — кот безвольно свисал удерживаемый мною, — имя как у неудачной попытки изрыгнуть.
— Ну, знаешь! — я обиделся, — вот живи теперь здесь, — я отпустил кота на почву.
Я забрался обиженный на оливу и начал хряпать оливки. Когда появилась Лия, и попросила остановить время, чтобы не пугать Лифа. Я это сделал, затем Скоридис с Лионом оказались рядом с котом. И что его дёрнуло разморозить этого грубияна? Братик начал тискать кота, а когда он снова выругался — он улыбнулся и унёс его куда-то, растворившись в тумане.
— Типа уже всё? — я недоумённо смотрел то на Лию то на Лиона.
— Ага, — она улыбнулась, — он очень способный.
Из-за того, что, произнося это она снова полезла к нему прижиматься, выпирая грудью, я спрыгнул вниз и запустил время.
— Лион! — заверещал Лиф, — это подстава!
Мальчик размахивал руками, рассказывая про кота, про перемещение. Лион смеялся, успокаивая его. Мол не будет никаких монстров. Однако, он забыл, что Скоридис тот еще ребёнок. Поэтому, когда появились монстры, Лия аплодировала, подталкивая показать новые силы Лиона.
— Лиф, иди сюда! — сказал я.
Но, он сделал вид, что не услышал, и сразу же встал рядом с Лионом. И пока мальчик думал в кого запустить атакой, Лион уже убивал очередного монстра. Словом, я просто оставил их, возвращаясь к дереву, как появился братик.
— Иди к хозяину, — ласково прошептал брат котику, — тот быстро забрался на меня.
— Мог бы и сказать, — промурлыкал он, — что ты бог.
Я же не хотел его слушать, а просто взял в руки и начал играть. И что мне понравилось — получилось очень хорошо. И он мне безумно понравился!
— Будешь Перси, — сказал я, глядя в его глазки.
— Дашь мне магию? — нагло спросил Перси.
— Конечно нет! — засмеялся я, — что за бред?
— Ну и ладно, — он полизал лапку, — поживу и быстренько сдохну.
— Фиг там! — я посадил его обратно на плечо, — ты немножко бессмертный.
Битва всё же увлекла нас с братом и сестрой. Лион показывал по-настоящему красивые движения, очень быстро испепеляя монстра за монстром, а Лиф, уже успокоившись, сидел на попе и рисовал пальцем по крошкам земли.
Лион убил сразу десяток летающих тварей, вызвав любопытный эффект: они сверкали, растворяясь в воздухе, а то ли от серы, то ли ещё от чего по округе разлетались жёлтые искринки.
— Выпендрёжник, — зевая, сказал Перси, наблюдая за Лионом.
— Чего ты такая злюка-то? — спросил я котика.
Он ничего не ответил. И, возможно, именно этим он мне и понравился.
Попрощавшись с братом и сестрой, я пошёл звать Лиона. Он оказался рядом так быстро, что Лиф даже взвизгнул, потеряв его из виду.
Вернувшись обратно, я заплатил целых пять тысяч золотых. Торговец оказался упрямым и весьма безжалостным, продав мне кота за такую цену лишь потому, что я был в этой одежде.
Но Перси умолял не отказываться от него, так что я просто отдал жадине деньги, и мы, погуляв до сумерек, отправились обратно.
Больше ничего интересного этот день нам не подарил.