Я устроился на кровати и задумался: как я буду посещать лекции по магии? Ведь учебников я никогда не держал в руках, хотя и видел их у лекторов. Профессор Сабрина — добрая и умная женщина — часто давала мне задания для тренировки магии воды. И пусть у меня ничего особенного не вышло, кроме как окатить лису ледяной водой, я всё же считаю это неплохим результатом.

Люди всегда завидовали магам воздуха, ведь те встречались крайне редко. Самыми распространёнными считались магия воды и огня. Святой магией называли способность освещать темноту и уничтожать нежить. Меня это удивляло: ведь нежить отлично сгорала и от огня, но почему-то огненную магию святой не считали.

Но белые эльфы — совершенно другие. Во всяком случае, судя по слухам в Архиклёне, они владели магией воздуха в совершенстве. А тёмные эльфы владели магией крови. Люди их очень боялись и рассказывали целые легенды о том, как один маг крови обескровил десятки тел воинов королевства.

Про чистокровных или лесных эльфов, к сожалению, я не знал ничего, кроме того, что рассказал Велан.

— Как же это круто! — я лёг на спину, положил руки под голову и принялся мечтать.

Сам не заметил, как провалился в сон. Злой демон с тёмно-красной кожей, покрытой белыми волдырями, тянул ко мне свои когтистые лапы. Перебирая ногами, я отодвигался назад, пока наконец не упёрся спиной в горячую стену.

— Нет! — я закрыл лицо руками и закричал.

Я резко открыл глаза, всё ещё лёжа на кровати. Пот стекал по лицу и спине. Я огляделся и с облегчением выдохнул.

— Вот блин, — я сел, вытирая лоб. — Приснятся же такие твари!

Лунный свет пробивался через стекло, падая на корзинку с пирогом. Отломив кусок, я принялся жевать, посматривая на стены Архиклёна, которые теперь казались холодно-синеватыми.

Теперь я смотрел на них с какой-то грустью. Даже жевать перестал. С другой стороны, целый год я старался стать нужным, но это ни к чему не привело. Даже те, кого я мог назвать товарищами, дружили со мной скорее от скуки.

Ещё не отпускало ощущение, будто я предатель: хотел же стать одним из рыцарей. Но кто меня такого возьмёт?

Я выдохнул и плюхнулся обратно на кровать, ковыряя пальцем неровную шершавую доску.

Наутро солнце словно через какую-то линзу обжигало мне кожу. Я нехотя потянулся и пошёл спускаться вниз. Сразу запахло сладкими лавриками, про которые я уже успел забыть.

Воспоминания вернулись вспышками и наполнили меня волнением. Уткнувшись в совиную грушу, я тут же принялся её есть.

— Лион, — прилетела Клайка и села на ветку, — вот ты спать не сможешь, будешь их есть!

— О, Клайка! — я откинул грушу и выпрямился. — Ты уже прилетела?!

Она важно подняла клюв и заходила вдоль ветки.

— Я сама молния! Нет, постой… — она прижала клюв крылом. — Я сама как свет!

— Да, ты быстрая, — захихикал я. — Чего, прям к самому королю прилетела?

— Ну да… — она прострекотала и поправила крылья. — В общем, тебе придётся самому добираться, нет у них возможности тебя забрать!

— Забрать? — я потёр подбородок и опустил голову. — Так разве и забрали бы? Видали и поважнее!

— Фу, — она вытерла клюв о ветку. — Да кто же важнее? Ты, если Велан прав, самый важный сейчас. Вот не дай бог людишки прознают — тут же головы лишишься!

Я дёрнулся и, нахмурившись, уставился на сороку.

— Чего это меня головы лишать?

— Ой, — она махнула крылом и перелетела мне на плечо. — Короче, пошли!

Глубоко вдохнув, я окинул свой домик взглядом. Прошёлся глазами по лесенке и старому дереву. Грусть так и не отпускала, но внутри рождался дух приключений. Я кивнул, не знаю кому, и пошагал.

— Не в ту сторону, — застрекотала Клайка. — Нам туда!

Клайка показывала в сторону дороги, по которой я никогда не ходил. Много раз видел, как по ней возвращались израненные рыцари. Каждый раз они твердили мне — туда не ходить.

Сейчас я остановился, будто вкопанный, и прикусил нижнюю губу, прижимая её пальцем.

— Боишься? — спросила Клайка.

— Угу, — кивнул я. — Но нам нужно туда, да?

— Да, Лион.

Я набрал полную грудь воздуха и пошёл вперёд. Всегда ли так волнительно идти впервые в какое-то неизвестное место? Я шагал, посматривая под ноги и пытаясь вспомнить, как всё ощущалось год назад. Ничего не помню.

— А ты помнишь, как мы встретились? — тихо спросил я сороку.

— Конечно, — она встрепенулась. — Я спасла тебя, рыдающего от дикой неизвестности.

— Чего? — я усмехнулся. — Вот ты выдумщица!

— Ну чего ты хочешь? — она потёрла клюв о лапку. — Целая вечность прошла!

Клайка ещё посидела со мной с полчаса, а потом наконец вспорхнула и улетела на разведку. Ветер этим утром был беспокойный: лениво поднимал листву и мелкие иголочки в странный хаотичный танец.

Я ускорил шаг. Мне хотелось успеть дойти до деревни, о которой я от кого-то слышал, когда встретил лимурчика Сивви. Он рыл какую-то непонятную ямку у большого дерева.

— Лион, — он отскочил и пополз по дереву, — фух, я уж думал, рыцари эти.

— Хи, прости, Сивви!

— Ты куда это собрался? — он выглянул из-за дерева, всматриваясь в дорогу впереди. — С ума сошёл?

— Ага, — выдохнул я и улыбнулся.

— Э? — он выпрямил спину и уставился на меня. — Там же рыцари! Порубят, чего это ты удумал? А, Лион?

Он прицепился ко мне хвостиком. Мне не хотелось слушать страшилки, которых я и так умудряюсь напридумать по штуке за секунду.

Сивви вскоре сдался пытаться остановить меня и побежал обратно. Периодически поглядывая наверх, я шёл вперёд по грубой затоптанной земле.

— Конечно, мне страшно, — я пинал шишку вперёд. — Но я же иду, чего теперь постоянно пугать?

— Кому ты там бормочешь, Лион? — прилетела Клайка.

— О, вернулась! — я улыбнулся.

— Да, впереди бой идёт, считай, сразу за деревней.

— Так чего же я туда иду? — я остановился и посмотрел на неё.

— А кушать ты чего будешь? — она дёрнула крылом меня по щеке. — Вон исхудал, а там накормят!

Оставалось лишь надеяться, что сорока права. Зашаркав вперёд, я старался придумать себе какую-нибудь интересную игру. Ну или палку.

— Точно! — я подпрыгнул от радости.

Клайка прострекотала что-то невразумительное и подлетела выше. Справа лежало очень старое поваленное дерево. Мох давно закрыл его кору от солнца, а рядом валялось множество веток.

— Святые блестяшки! — застрекотала Клайка. — Что ещё?

— Да палку хочу, — отмахнулся я.

— Зачем тебе палка? — она подлетела поближе. — Ты что, в меня ей кидаться будешь, как те противные людские дети в городе?

Почему-то, как только кто-то говорит страшные вещи, я сразу их представляю, и мне становится плохо. Так и сейчас — весь сгорал от стыда, представив, что могу обидеть бедную сороку. Слёзы подступили комом к горлу.

— Ну прости, я же не… — я замахал руками. — Не хочу я тебя обижать!

Мы вернулись к дороге, по которой проезжала телега с тремя лежащими в доспехах рыцарями. Я проводил их взглядом и пошёл дальше. В животе уже урчало, мне вспомнился пирог.

— Блин, — я почесал затылок, — там пирога ещё много оставалось, а ещё бабушка София денег обещала сегодня дать.

— Ну, про пирог это ты зря не взял. А деньги там людские никому и за даром не надо!

— Чего это? — удивился я, — серебро же!

— Забудь, — кинуло Клайка, — там вообще детям денег не дают. Ушастые берегут младших.

— Да как же я тогда, Клайка? — уставился я на сороку, — чего же делать-то буду? Вот окажусь не эльфом, и чего мне тогда?

— Да не знаю, — сказала она и полетела вперёд.

Я опять опустил голову и пошёл дальше. Слева чуть дальше самой обочины проходила маленькая речка. Её течение разбивало солнечное отражение на множество маленьких зайчиков, которые разбегались по листьям на деревьях.

Мы вышли к деревне из небольшого леска. Она состояла из маленькой площади и деревянных домов. Выделялись лишь два здания. Одно — с флагом Лимора на крыше, двумя этажами и широкими окнами. Второе тоже было двухэтажным, но построенным из светлых брусьев и с небольшими окнами.

На площади работали орфиды — ставили палатки для торговцев. Они, может, и глупые, зато трудятся усердно и качественно.

— Иди вон в тот домик, к старосте, попроси покормить, — сказала Клайка и полетела к дому.

Я направился к зданию из потемневших от времени брёвен. Сразу за крыльцом находился проход, а вместо двери висела тряпичная занавеска. Пахло рыбой и свежей выпечкой.

— Здравствуйте, — я остановился у входа. — Есть кто?

Из глубины дома доносились звон кастрюль и половников, скрип небольшой мебели. Вслед за шагами показалась голова девчонки.

— Ты кто? — она смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

— Лион, — хихикнул и засмущался я.

Ростом девочка была чуть выше меня. Её носик был вздёрнут, глаза — бледно-серые, а волосы цвета свежей соломы спускались почти до пояса.

— Я Лиля, — она коротко махнула рукой. — Иди сюда.

Я прошёл в уютную кухню. Пар поднимался из кастрюли на печи. За столом сидела старенькая бабушка и тихо покачивала головой. Девочка показала мне на странный стул без спинки и достала глубокую миску.

— Вот, покушай, — она поставила полную миску супа прямо передо мной.

В нём плавали картофель, лук, морковь и кусочки рыбного мяса.

— Ого, — я взял ложку и вдохнул аромат. — Так вкусно пахнет!

Девочка улыбнулась и села у окна.

— Ты откуда такой маленький? — она положила голову на ладони, оперевшись локтями на стол.

— Я из Архиклёна! — ответил я и зачерпнул ещё супа.

— Ого, это часа три пешком, — она на секунду вскинула брови. — А куда идёшь?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Просто хочу посмотреть мир.

Девочка округлила глаза и выпрямила спину.

— В смысле? Дальше уже граница, — она махнула в окно, — а Ущелье Смерти одному вообще не пройти.

Я сглотнул и уставился на Лилю.

— Это чего за ущелье такое?

— Пустые земли с большими каньонами. Там вечно дерутся взрослые!

— Так кто же меня-то бить будет? — я усмехнулся.

Она, хмыкнув, отвернулась к окну. Бабушка всё вздыхала, глядя куда-то в одну точку. За окном ветер разгулялся так, что деревья начали гнуться. Капли стучали по стеклу и расползались маленькими штришками.

— Ой, — я уставился на Лилю. — Теперь промокну.

— Чего? — она повернулась и нахмурилась до морщинок на лбу. — Вот уж в дождь-то я тебя точно не отпущу!

Она вышла из кухни, а вернулась с большим скрученным матрасом. Положила его сверху печки и кивнула мне.

— Вот, поспишь здесь, — скомандовала она. — Меня рыцари саму исполосуют, если узнают, что я тебя в дождь отправила!

— Рыцари? — удивился я. — Они наказывают разве?

Она фыркнула и махнула рукой, уходя.

Закончив с супом, я растянулся на тёплом матрасе. Сытый, в тепле да ещё и под шум дождя, я совсем забыл и про Клайку, и про дорогу.

— Ты забрал мои силы, — демон стоял, скрестив руки. — Переродился с ними и думаешь уйти?

Его рога сверкали красными бликами от огненного неба. Я вскинул голову и увидел костяных драконов, что вились у высокой башни. На её вершине возвышался большой шпиль.

— Ну и сон, — я почесал затылок. — Ты очень страшно выглядишь.

— Страшно? — прохрипел демон. — Правильно, пусть будет страшно. Я найду тебя, эльф, и ты за всё поплатишься.

Я потянулся к ушам, намереваясь сказать ему, что никакой я не эльф. Под пальцами нащупал острое ухо и ахнул.

— Прочь! — демон схватил кинжал и кинул его в меня.

Я сразу проснулся на кухне. За окном смеркалось, в кухне никого не было. Успокоившись, я вскочил и пошёл на выход.

— Лион, — Клайка села мне на плечо, — да твоё же оперение! Я тебе говорила там спать?

— Прости, — я хихикнул, — мне было неловко отказать.

Я повернулся к дому. Выходя из него, я не встретил ни бабушку, ни Лилю. Наверное, они куда-то ушли. Но оставаться не хотелось, тем более что я уже выспался.

Вскоре я проходил мимо деревянного частокола, ограждавшего лес от деревни. Мне хотелось бы остаться и быть полезным даже в такой деревне. Но перед глазами стоял образ рогатого демона из сна и моих ушей — они были эльфийскими. А значит, я правда могу узнать больше про эльфов.

— Клайка, а нам далеко идти?

— Нужно пройти лес, — она махнула крылом, показывая вперёд, — а за ним ущелье. Ну а там уже попадём в Кордасиль.

— Это их столица?

— Нет, это небольшой городок, — она потёрла лапой клюв. — Родина Велана. Там стража тебя довезёт до столицы.

Я представил, как военные повезут меня на телеге. Как потрогаю настоящий меч, увижу жизнь другого народа. Волнительно даже подумать, насколько там всё по-другому.

Мы вышли к небольшой развилке. Впереди на ветке сидел человек в капюшоне и тёмной одежде. Он был невысокого роста и одет очень легко. Лишь глаза поблёскивали в свете луны.

— Притворись, что ты просто глухонемой ребёнок, — сказала Клайка. — Это разведчик людей. Просто иди прямо.

Я сглотнул, и улыбка сошла с лица. Медленно пошёл вперёд, стараясь не смотреть на разведчика.

Разведчик спрыгнул на дорогу и прошёл мимо меня вперёд. Его плащ развевался на ветру, а на поясе виднелись кинжалы в ножнах.  Сапоги плотно облегали ноги до самых колен. Меня словно заворожило, он выглядел как герой из страшных, но таких притягательных городских легенд.

— Вау…

— Ты кто? — мужчина остановился, ухватившись рукой за плащ. — Что делаешь здесь?

— Я Лион, путешествую!

Он прищурился, оценивая мою грязную одежду и дрожащие руки. Мужчина замахнулся, и я зажмурился. В глазах вспыхнули искры, я упал на землю, и слёзы вырвались вместе с криком.

— За что? — всхлипывал я.

На его поясе я увидел герб рыцарей Архиклёна, и стало ещё обиднее.

— Что ты здесь делаешь? — он достал кинжал. — Шпионил для эльфов?

Клайка полетела к нему и ударила клювом по лицу. Раздались хлопки крыльев, и множество разных птиц слетели с ближайших деревьев и набросилось на разведчика.

— Лион, беги! — застрекотала Клайка.

Я бежал вперёд. Вскоре начали доноситься звуки ударов железа. Они исходили откуда-то с поляны, покрытой густым белым туманом. Сквозь него виднелись очертания чьих-то фигур, вскидывающих сверкающие мечи.

— Лион, — сказала Клайка, — обойди их за тем деревом.

Впереди стояло большое иссохшее дерево с голыми изогнутыми ветвями. На одной из них висел изодранный плащ рыцаря Белых Синиц. На белых обрывках темнели бордовые пятна.

Я добежал до дерева. Стало совершенно невозможно увидеть что-либо: дальше туман казался каким-то ненастоящим — густым и непроглядным.

Внутри груди что-то развивалось и наполняло меня не то яростью, не то теплом. Я прислонился спиной к дереву и сполз по твёрдой коре к земле. Вскоре стало понятно: это магия внутри меня.

Глаза будто зачесались. Я закрыл их, потирая веки. Когда открыл — туман словно исчез. Я видел всё в чёрно-белом, но очень насыщенно.

Рыцари людей дрались с какими-то эльфами, в одежде совершенно непохожей на ту, что носил Велан. Некоторые рыцари крутились вокруг, держа меч у головы. Эльфы же, наоборот, отходили подальше и ловкими движениями ранили солдат.

— Я вижу… — прошептал я. — Клайка! Я вижу…

— Да, это военная магия эльфов, — сказала она с ветки. — Поднимайся, нам нужно идти. Обходи людей!

С одной стороны, мне очень нравилось, что я могу видеть в этом тумане, а люди — нет. Ведь я боялся их реакции. С другой стороны, мне было страшно предстать перед эльфами, которые наверняка заметят, как я легко обхожу сражающиеся группы.

Я встал лицом к дереву. Справа виднелись земляные стены — неровные, с торчащими из них камнями и толстыми корнями деревьев на вершине. Слева тянулось поле, на котором и происходило основное сражение.

Дальше, теряясь за линией горизонта, проходило извилистое русло реки, которое при нынешнем зрении казалось мне особенно зловещим: течение выглядело чёрным, а маленькие волны — чуть ли не белыми.

Направившись вправо, я обходил уже третью группу сражающихся воинов. Обходя двоих последних, заметил, как рыцарь схватил взрослого эльфа за горло и поднял его над землёй. Тот содрогался, обхватив руку рыцаря обеими ладонями, и хрипел.

Понятия не имею, что на меня нашло, но я подошёл к рыцарю и потянул с его пояса одноручный меч длиной почти с мою ногу. Он оказался очень тяжёлым, и я сразу же уронил его.

Меч упал остриём вниз и с глухим хрустом вонзился прямо в ботинок рыцаря.

Раздался крик, а я рванул что было сил.

Я слышал лишь собственное дыхание — сбивчивое и рваное. Бежал вперёд, туда, где виднелся поворот между двумя земляными возвышенностями. Когда силы совсем закончились, я приник к рыхлой стене и сел отдышаться.

Мой взгляд словно был прикован к одной точке, а глаза совсем не хотели моргать. Вскоре дыхание успокоилось, и я, тряхнув головой, посмотрел назад. Там шёл эльф, который по виду устал не меньше меня. Стало страшно, и я уже собирался снова бежать, как разглядел его лицо.

Это был тот самый эльф, которого держал рыцарь. На его плечах хлопковые обмотки были прорезаны до тёмно-серой кожи. На тонких вытянутых ногах болтались обрывки одежды, словно размотавшийся бинт.

— Спасибо тебе, — сказал эльф. — Ты спас меня.

Клайка сидела у меня на плече и молча моргала.

— Пожалуйста, — прошептал я.

— Ты откуда здесь?

Эльф плюхнулся на землю рядом со мной, подняв в воздух земляную пыль.

— Из Архиклёна шёл, — я пожал плечами. — Мне нужно в страну эльфов попасть, к королю.

Клайка больно клюнула меня в плечо. Но ничего не произнесла. Я подумал, что она просто не в настроении, и потёр больное место.

— К светлым эльфам идёшь, — усмехнулся он.

Эльф достал с пояса кинжал. Его лезвие было волнистым и обоюдоострым. Он покрутил его в руках, а затем протянул мне.

— Я бы убил тебя, если бы ты не спас мне жизнь, — сказал он. — Возьми и запомни: никогда не рассказывай никому, куда ты идёшь.

Он положил руку мне на голову и растрепал волосы. Восторг от кинжала перевесил страх, и я уже вертел его в руках.

Я так увлёкся, что не сразу осознал слова воина. Повернувшись к нему, я аккуратно положил кинжал на землю.

— Скажи, а почему никому нельзя говорить? — я искренне хотел понять.

— Белые эльфы, или высшие… — он сплюнул в сторону. — Они только и умеют, что колдовать да прятаться за лесными и тёмными. Их сильно не любят.

Я опустил голову и задумался. А ведь я видел Велана. Он же белый? Значит, этот воин ошибается.

— А разве не бывает у них воинов? Разведчиков? Магов?

— Бывают. И даже сильные, — он положил ладони на затылок и откинулся на спину. — Но нужно разрешение королевы или хотя бы короля.

Он посмотрел мне в глаза, наверняка заметил мою растерянность и продолжил:

— Короче, не воюют за жизни эльфов, только после объявления войны. Люди истребляют наших соплеменников уже десятки лет, а белые так и не удосужились нас защитить. Зато стоит им объявить войну… — он вытянул руку и сжал кулак. — Ненавижу их.

— Понятно, — я опустил голову и шмыгнул носом. — А какие ещё бывают? Ты сказал — лесные…

— Да, чистокровные и лесные. Первых ты не встретишь, — он усмехнулся. — Их мало, и белые никого к ним не подпускают. А лесные — это вообще отдельные. Они живут в лесах. Если враги зайдут туда — уже не выйдут. Это они хорошо умеют.

— А почему никого не подпускают к чистокровным? И как это вообще понять? Типа у них чистая кровь?

— Да, тёмные эльфы, — он положил руку на грудь и поклонился, — произошли от чистокровных и демонов. А вот лесные — от чистокровных и фей. Ну и белые — от людей и чистокровных.

Я смотрел на него и всё ждал, когда он расскажет про чистокровных, но он не спешил. Наоборот, достал свои мечи и белую бархатистую тряпку.

Закончив натирать клинки, он встал и сказал:

— Знаешь, мне кажется, ты тоже эльф. И про чистокровных спросил не просто так, — он вложил мечи в ножны. — Поосторожнее. Я никому не скажу, даю слово чести. Но другие могут убить. Доберись до белых. Они тебе всё сами расскажут, раз обрекли на этот путь.

Он убрал ткань во внутренний карман камзола и застегнул его.

Провожая его взглядом, я нащупал рукой кинжал. Убрал его за пояс штанов и накрыл майкой.

Вскоре я преодолел ущелье и оказался на белой земле. Клайка рассказала историю: раньше, во времена великих магических войн, здесь находилось бескрайнее море. Однако люди собрали множество сильнейших магов огня и осушили его, чтобы добраться до земли эльфов.

— Тогда сама королева Элия уничтожила всех магов людей, а тёмные эльфы осушили тела их воинов, — закончила сорока.

— А чего море не вернули? — я поднял белую горстку соли и сдул её белёсые песчинки.

— Лион, я тебе что, архивариус? — она подлетела и зависла напротив моей головы. — Ну? Откуда мне знать, чего они не вернули?

Я рассмеялся и чмокнул округлившую глаза сороку прямо в клювик. Она ещё пару раз попыталась его открыть, но в итоге уселась обратно мне на плечо.

Соль заполняла сандалии и раздражала кожу. Где-то вдалеке, на линии горизонта, виднелась опушка леса. За ней меня ждал первый в моей жизни город эльфов. Кордасиль.

Уже светало, когда я понял, что снова вижу цвета. Стоило поднять голову, как радость забегала внутри, прямо как от шоколадного рулета бабушки Софии.

Серовато-голубое небо встречало рассвет в розовых красках. Мне всегда нравилось смотреть на красоту природы. И снова стало горько: ведь чем это не подтверждение, что я вовсе никакой не человек?

До опушки леса оставалось ещё с полчаса ходьбы. На земле начали встречаться разные камни, занесённые солью почти до самой вершины.

— Там будет река, прямо у леса, — сказала Клайка. — Напьёшься там.

Я нахмурился, высунул язык и провёл по нему ладонью. И впрямь совсем сухо. Нестерпимо захотелось пить.

— Вот зачем ты сказала? — пробурчал я и ускорил шаг.

Добраться получилось довольно быстро. Я сразу плюхнулся в воду, окатив Клайку целой кучей капель, сверкающих в свете поднявшегося солнца. Вода была холодной, но сейчас казалась самой лучшей на всём свете.

Напившись и вдоволь наплескавшись, я вышел к лесу. Он был совершенно другим: деревья здесь росли очень старые, пахучие и невероятно толстые. Каждое из них воспринималось как живое. Я всегда так к ним относился, но здесь это чувствовалось сильнее.

Я повернулся назад: белая пустошь, где уже замело даже мои недавние шаги. Ни дорог, ни указателей. Словно белизна касалась неба. Я вздрогнул и выпрямился от гордости, что справился.

Поднявшись на высокий холм, я увидел белые своды Кордасиля. Город мне очень понравился: высокие белые стены кольцом замыкали подступы, а в широком рву сияла голубая вода.

Я стоял на холме, мокрый, усталый и счастливый. За моей спиной осталась белая пустошь, а впереди начинался мир, который, возможно, был моим.