Меня зовут Лион, и я никогда не хотел быть особенным. Живу в лесной чаще, на краю королевства Лимора. Белоснежные стены ближайшего города, Архиклёна, находятся в десяти минутах от моего домика на дереве. Здесь, в общем-то, уютно: кровать из мешка с соломой, небольшой столик со свечкой и окно — хоть и не открывается, зато вид отличный.
С одеждой здесь сложно: в городе требуют от трёх серебряных за майку, а уж за штаны — все десять. Но и тут нашлось решение: я помогаю местной старушке-травнице, а она помогает мне с едой и одеждой.
Если честно, не знаю, откуда я здесь очутился. Мне кажется, раньше всё было другим: вода лежала большими белыми сугробами на обочинах гладких дорог. Скорее всего, мне это приснилось. Да и зацепился я за этот сон только потому, что других объяснений нет.
Люди называют меня «малыш Лион», орфиды… ну, у этих только одно слово, которое они умеют выговаривать, но даже его они произносят с лебезением, словно я мягкая игрушка. Сам же я знаю одно: я мальчик, на вид — как двенадцатилетние ребята из Архиклёна.
Сегодня бабушка София дала мне задание: собрать дюжину альпинов. Она делает из них лекарства для защитников королевства из ордена Белых Синиц.
Эти рыцари мне очень нравятся. Их магические камзолы — из красного бархата, с золотыми узорами, а манжеты на рукавах, как и лацканы, — цвета обсидиана. Штаны сверху вниз переходят из золота в чисто белый, но не просто переходят, а словно золото растопили, и оно хаотично подтекло вниз.
Вот и сейчас, глядя в окно, мечтаю их увидеть. Возможно, настанет день, когда и меня примут в орден. Хотя бы помогать им с бумагами, как сын бабушки Софии.
Я сделал маленькую лестницу, которая ведёт к люку моего домика. Мне очень не хотелось вредить старому дереву, поэтому я сделал небольшие пазы для дощечек и смазал их смолой. Конечно, взрослых такая лесенка не удержит, но меня — легко.
Альпины растут на поляне к северу. Я ловко спустился вниз, прихватил самодельную корзинку из ивовых прутьев и отправился по коричневой, пружинистой от иголок тропе.
— Лион, — ко мне на плечо села сорока, — блестяшки обещал!
— Прости меня, Клайка, — мне стало стыдно. — Понимаешь, всё никак не встречу ничего интересного! Но ты знаешь: я обещал — значит, найду!
— Эх, тогда полечу в город, — она опустила клюв. — Или… помочь тебе? Куда это ты собрался?
— Мне альпины нужно собрать, — я улыбнулся. — Справлюсь сам, не переживай.
Клайка вспорхнула, обдав меня ветром, и скрылась за кронами деревьев. Я так увлёкся, наблюдая за ней, что не заметил корня и плюхнулся на землю.
— Ой, — я приподнялся на руках и посмотрел под себя. — Никого же не обидел?
Удовлетворившись отсутствием пострадавших, я поспешил на поляну.
Проход на саму поляну, конечно, есть, но без дороги. Я же бегаю напрямик, через маленькую речку с прозрачной водой. Взрослым здесь не пройти: колючие сарции вьются уже в метре от земли. Даже мне приходится немного пригибаться.
Белые Синицы как-то грозились прочистить прямой путь, но растения ядовитые, и их слишком много. А служители из городского храма вообще назвали такую идею богохульством.
Зато мне платят хорошо: четыре серебряных за один поход! Этого хватит, чтобы купить еды и сходить на лекцию в местную академию магии.
Я пробрался через последний куст сарций, и передо мной открылась голубая поляна. Конечно, голубая она из-за альпинов: стебель у них белый, а листочки ярко-голубые, как небо. А пахнут они очень сильно: словно мёд смешали со сладкими фруктами.
Каждый цветок должен быть с целыми и чистыми корнями. Я собрал дюжину альпинов и аккуратно сложил их в корзинку.
Вообще, лишать их жизни очень плохо, но они способны лечить раны. Возможно, именно из-за моей магии я и берусь за подобные задания. Даже не знаю, как она называется. Просто появляются зелёные всполохи — и растения прорастают, расцветают и плодоносят. Если кому-то маленькому, вроде Клайки, нужно вылечить крылышко — это запросто.
Я взял лепестки альпинов и бросил их в лунки. Магией помог им прорасти и пошёл обратно. Шуршание листьев, влажность росы на траве — и вот я снова на мягкой тропинке.
Раздался глухой треск — такой обычно бывает, когда по дороге едут торговцы на телегах. Я спрятался за деревом и стал наблюдать, как торговец подъехал к повозке с больной лошадью. Та, будучи запряжённой, просто сидела на земле.
Мужчина быстро сменил лошадь и уехал, оставив больную лежать. Я подошёл к коричневой гладкой шкуре и провёл по ней ладонью. Слышал, как бьётся моё сердце и как оно хочет помочь. Но я ещё никогда не пробовал лечить больших животных.
Оглядевшись, я закрыл глаза, постарался вызвать свою магию и помочь ей. Руки укутало бархатными вихрями, которые вливались в больное животное. Но вместо облегчения я почувствовал, как магия стала сильнее, а лошадь с лёгким стоном закрыла глаза.
Сидя на земле, я смотрел на свои руки и мотал головой. Мне хотелось помочь, а не забирать жизнь. Слёзы скатывались по лицу, когда подошёл рыцарь.
— Ты чего это ноешь? — он присел у лошади и положил руку ей на шею. — Твоя?
— Нет, — я замотал головой. — Её только что тут торговец оставил!
— Ну тогда не переживай, — он встал и протянул руку. — Поднимайся, ей уже не поможешь.
Я взялся за руку рыцаря и пошёл за ним в Архиклён.
— Там рядом магов не было? — спросил рыцарь.
— Нет, — я замотал головой. — Только я.
— Странно, мне казалось, я видел магию эльфов, — посмеялся он. — А ты кто?
— Лион! — звонко ответил я.
— Ах, Лион, — он остановился и повернулся ко мне, — ты же не будешь покрывать эльфов, если увидишь, да?
— Конечно! А чем покрывать? — я приподнял одну бровь.
Рыцарь громко засмеялся и пошёл вперёд, к стенам города, которые уже были видны. Они возвышались высоко в небо и казались мне совершенно неприступными. К городским воротам можно пройти по большому мощёному мосту через широкий ров с водой.
Мне нравится ходить по этому мосту: вода журчит, а белые птички воруют маленькую рыбу у мальчиков, которые стоят со стороны стены с удочками и соломенными шляпами. Вообще, все городские дети одеваются одинаково: футболка с короткими рукавами, шорты и сандалии. А те, кто надолго остаётся под солнцем, надевают соломенные шляпы.
Ещё одна причина, почему я восхищаюсь рыцарями Белой Синицы, — они могут закрывать такие большие кованые ворота. Они настолько толстые, что я полностью умещаюсь, если прислониться к торцу спиной. А в высоту — больше десяти торговых телег!
Мы прошли внутрь города, и рыцарь снял шлем и присел около меня.
— Ты же здесь впервые? — спросил он.
— Не-а, — я показал ему корзинку. — Бабушке Софии несу цветочки! Она мне задание дала.
Я поднял подбородок и выпрямил спину.
— Ха, — рыцарь поднялся. — Ладно, тогда удачи тебе!
Он пошагал к казармам Белых Синиц. А я, прищуриваясь от солнца над дворцом князя этих земель, побежал вперёд, к торговой площади.
Торговая площадь Архиклёна — это в первую очередь большой фонтан, блистающий бликами. Он очень высокий и разделён на три части, каждая из которых чуть меньше предыдущей. А на самом верху — статуя принца Кивера, который придерживает цветочный венец на голове.
Сама площадь круглая: фонтан — в центре, а торговые палатки стоят по окружности. Здесь можно купить всё: оружие, броню, одежду, еду и зелья.
Бабушка София торгует у своего дома: её товары разложены на столе на веранде. Я быстро забрался и постучал в дверь.
— Ох, ты уже пришёл! — бабушка хлопнула в ладоши.
— Ага! — я протянул корзинку. — Вот, всё как вы просили.
Она проверила корзинку и зашла с ней внутрь. Я остался ждать в прихожей.
— Лион, а у меня сегодня не будет денег тебе заплатить, — сказала она откуда-то из комнат дома.
— Не страшно, — я опустил голову. — А когда сможете?
В животе урчало, и я сжал его рукой. Зря думал про еду в таверне.
— Слушай, — она вышла с большим пирогом, — вот, возьми пока, а завтра к вечеру заходи. Я найду тебе денежку, хорошо?
Я радостно взял поднос с пирогом и, наскоро попрощавшись, вышел на площадь. Здесь стража арестовывала какого-то мужчину у бледно-бордовой палатки. Стараясь никому не мешать, я юрко пробрался в проход между домами и уселся на землю.
Я отломил кусочек теста с начинкой из риса и рыбы и ел, поглядывая на проходящих мимо людей. Белый флаг с золотой тесьмой и головой льва изгибался на флагштоке на крыше соседнего дома.
Это герб нашего королевства людей. Мне не раз приходилось слышать, как взрослые ругались, крича: «У нас есть своя геральдика, с чего бы здесь делать этой?». Последний раз они увидели меня, наблюдающего за ними с открытым ртом, и прогнали, отвесив пинка.
Теперь я стараюсь не мешать им. Мне в этом очень помогает моя особенность: я вижу настроение взрослых по выражению лица, по голосу или запаху. Не знаю, откуда у меня эта способность.
Наевшись, я убрал остатки пирога в корзинку, а поднос отнёс бабушке Софии. На выходе знакомый мне мальчик, Тарин, стоял с отцом у лавки с одеждой.
— Лион! — он помахал мне рукой, подзывая подойти.
Оглядевшись, я быстро подошёл к нему. Мальчик улыбался, показывая белые зубы.
— Ты сегодня пойдёшь на лекцию?
— Не, — я замотал головой. — У меня денег нет, бабушка не заплатила сегодня.
Я махнул рукой в сторону дома Софии.
— Блин, — Тарин отошёл от отца, дёрнув руку, — может, в долг пустят?
— Не, куда меня такого пустят?
Я отлично понимал, что моя одежда давно не чистая и не выглядит аккуратной, как у остальных ребят. Напротив — она изношена, и местами на ней есть дырки. Тарин осмотрел меня и нахмурился.
— Пап, — он дёрнул мужчину за рукав, — дай один серебряный, а? Бабушка София как заплатит Лиону, он вернёт!
— С ума сошёл? — мужчина отдёрнул руку. — Ещё не хватало за бездомных платить.
Он расширил ноздри и резко отвернулся. Я почти беззвучно выдохнул и убежал к воротам.
Стоило добраться до леса, как во мне взорвалась злость за то, что я не такой, как все. Что нет родителей, а если есть — я их не знаю. В голове стучали слова взрослого, и я бил по коре дерева — по разу на слог.
— Ну и ну, — сказала лиса. — Лион, ты чего?
— Обидели! — я скрестил руки и сел на землю. — Чего я им сделал?
— Да фиг знает, — она легла на спину, растопырив лапы. — Почешешь?
Я не смог отказать, тем более мне нравилась её шерсть между пальцами: такая тёплая и мягкая. Вот лиса не может быть бездомной или домашней. С этой мыслью я выдохнул.
— Беги, — сказал я и сильно зажмурился. — Быстрее, как можно дальше беги!
Я чувствовал, как во мне растёт гнев, сковавший магию и пытающийся вырваться наружу. Мне никогда не удавалось удерживать её слишком долго. Так и сейчас: едва прошло секунд десять, как из меня вырвалась магия.
Красные всполохи пронеслись, словно настоящие топоры, разрывая всё вокруг в клочья. Раздался небывалый хруст, и дерево, у которого я сидел, начало падать.
Я видел, как магия продолжает нестись вперёд, как вдруг появилась другая — зелёная, словно мыльным пузырём сковавшая мою. Там шёл какой-то человек в капюшоне и чёрной мантии до самых ног.
— Неплохо, — с каким-то странным акцентом сказал незнакомец.
Он махнул рукой, и пузырик лопнул, исчезнув в маленькой вспышке магической пыли. Лес, словно возвращая мне обиду, обдал сильным порывом ветра.
— Ты маг жизни, значит, да? — незнакомец подошёл ближе.
У него на шее висела скрученная кожаная верёвочка с белым кристаллом в деревянной оправе.
— Не знаю, — я пожал плечами. — Сегодня лошадь убил. — Я сглотнул. — Видимо… нет?
— Магия жизни может её забрать, если… — он присел напротив, — если уже поздно спасать.
Он поднял руку, и такая же магия, как у меня, но в разы сильнее, окутала дерево позади. Я отпрянул. Магия вернула его на место так, что не осталось и следа.
— Ого, — восхищённо выдохнул я и потрогал кору. — Я так не могу…
— Можешь, — он снял капюшон и улыбнулся.
Его волосы были кристально белыми и аккуратно зачёсаны назад. Он дёрнул головой, и они словно водопадом спустились до самой земли. Я успел заметить его острые уши, каких никогда раньше не видел. Его карие глаза были настолько тёмными, что казались чёрными.
— Просто ты не умеешь, — продолжил он.
— Не, — я выдохнул. — Я сразу устаю, даже если просто саженец посадить.
— Да, ты ещё маленький, — он достал из кармана такой же кулон, как у него. — Вот, носи под одеждой и никому не показывай, хорошо?
Он протянул руку. Я так залюбовался кристаллом, что даже забыл ответить. Тогда он сам надел его на меня и улыбнулся.
— Закрой глаза, — он повернулся к другому поваленному дереву, — и представь, что вот то дерево восстановлено.
Меня не нужно было упрашивать — я сразу сделал, как он велел. Ощущение магии наполнило меня куда сильнее прежнего, словно что-то невероятно тяжёлое поместили внутрь, и от этого перехватывало дыхание. Я выпустил её в воображаемое здоровье дерева, но не смог сосредоточиться на нём: в голове возникла картина всего леса до моей злости.
— Ух… — мужчина поднялся и посмотрел назад. — Однако… Ты не должен быть у людей…
— Чего?
И тут я заметил, как лес вокруг осветился свежей листвой. Появились ягодные кусты и новые саженцы, а поваленные деревья восстановились.
— Это я? — наконец смог спросить я.
— Да, — он повернулся и кивнул, держась за подбородок. — Имя мне Велан, а твоё?
— Лион.
Он поднял голову, глядя на меня. Его острый подбородок очень смешно продолжался носом под таким углом, что я засмеялся.
— Люди… Что, я кажусь смешным?
— Не, — я замахал руками. — Просто шутку вспомнил.
Он хмыкнул и, резко отвернувшись, пошёл вглубь леса.
— Погоди, Велан! — я рванул к нему.
— Что такое? — он резко остановился, и я тут же влетел в него на полной скорости и упал на землю.
— Ой, прости, Велан! Я хотел спросить: а может, ты поучишь меня магии жизни?
— Нет, — он отвернулся, но я схватился за его плащ. — Отпусти!
— Ну пожалуйста! — я старался набрать воздуха, но никак не получалось. — Я всё равно никому не нужен, а так, может…
— К-хм?.. — он опять посмотрел на меня.
— Ну, может, смогу лечить или помогать как-то этой магией, — я махнул в сторону города и повернулся к нему. — Там только за деньги, и я не всегда могу заработать на лекцию… Как сегодня…
Я опустил голову, вспоминая слова папы Тарина. Велан, как мне казалось, имел право считать так же и не учить меня ничему. Кажется, я даже забыл о просьбе и пошаркал в сторону своего домика.
У дерева всё ещё лежала моя корзинка, и мне стало чуть веселее: смогу вечером покушать. Добравшись до домика, я увидел, что моя магия навредила и этому месту. Снова повторил, как учил Велан, и представил здесь не просто домик с зеленью, а настоящий грот с окошками и множеством цветов и кустов.
Всё повторилось. Я открыл глаза, но грота не было, хотя в остальном всё получилось: выросли соцветия разноцветных лавриков, кусты волчьей сливы и дерево совиной груши.
— Ну ты как? — спросила Клайка на ветке нового дерева. — Давно ты так умеешь?
— Не, — я вздохнул. — Велан научил! — Я пожал плечами и повернулся к лестнице.
— Эльф? Сам Велан? — не унималась Клайка. — Ты хоть знаешь, кто он?
— Не-а, а что? — я обернулся. — Хороший?
— Ну… он шпион белых эльфов, — она расправила крылья. — Люди их ненавидят, воюют с ними!
— Зачем? — удивился я.
— Мне откуда знать, — застрекотала она. — Ладно, вижу, ты в порядке, полечу к себе.
Она упорхнула, а я забрался наверх и скинул вниз верёвку, чтобы поднять корзинку.
Когда корзинка была закреплена, я поднялся наверх. Меня испугал Велан, стоявший непонятно на чём прямо за стеклом и улыбавшийся мне.
— Оно не открывается, — я показал ему на люк. — Тут только здесь можно зайти!
— Спустись вниз, — коротко сказал он и исчез.
Я так испугался, что сразу подбежал к окну, но его не увидел. Открыл люк и выдохнул: он стоял внизу, скрестив руки. Мне хватило и десяти секунд, чтобы спуститься к нему.
— Ты как это? — я смотрел наверх и открыл рот от удивления.
— Слушай, я ничему не стану тебя учить, понял? — он намеренно смотрел на меня.
— Да понял уже, — я почесал затылок. — А… чем могу помочь тогда?
— Возьми вот это, — он держал какой-то флакон с белой жидкостью, — в руки.
Я взял его, и ослепительный свет залил всё вокруг. Даже зажмурившись, я продолжал слепнуть.
— Что это?! Забери! — я кинул ему флакон.
Он взял меня за ухо и сильно начал крутить. Крутил вокруг оси с минуту, пока наконец не заговорил.
— Ты не можешь быть человеком!
— Ну да, — я опустил голову. — Я хуже всех, я понял.
— Нет, — он взял меня за подбородок. — Ты сильнее всех. И люди такими не бывают. А ты, судя по эльфийской святой воде, чистокровный эльф.
Я громко засмеялся и упал на землю, ударяя по ней ладонями. Уже больше года бегаю по городу людей, ищу любую возможность быть полезным и получить еду, а тут оказывается, я эльф.
— Не, Велан, — я поднялся и отряхнулся. — Не похож я на эльфа, видишь? — я дёрнул себя за ухо.
— Это магия сокрытия. Ты адаптирован, но эта магия слишком сильная, я такой не владею. Ты эльф, и я готов тебе в этом поклясться.
Ещё немного я смеялся, ожидая, что он скажет: «Это шутка». Но он стоял, нахмурившись и сжимая подбородок.
— Что значит «чистокровный»? — тихо спросил я.
— Есть белые, лесные и тёмные эльфы, — он вытянул руку и стал загибать пальцы, — а есть чистокровные. Их мало, но они… те, от которых произошли все остальные.
Я наклонил голову, пытаясь понять, что это вообще значит.
— Ну, я не белый эльф, да?
— Ты всё сразу, — кинул он, махнув рукой. — Тебя нужно показать королю, но как это сделать, я не знаю.
— Королю? — я опять упал на землю и посмотрел на его волосы. — Настоящему?
— Что? — он обернулся ко мне и закатил глаза. — Боже, нет, игрушечному королю.
— А-а, ну игрушечного несложно же сделать, — я посмотрел на сухую ветку на земле. — Вот, можно из неё.
Велан лишь недовольно покрутился и, пнув палку, повернулся ко мне.
— Тебя правда нужно доставить в страну эльфов, — он присел напротив. — Там твой дом, понимаешь?
— Клайка! — крикнул он. — Донесение королю доставить сможешь?
— Смогу, — внезапно ответила сорока, которая, как я думал, улетела.
— Лети, скажи, что у нас тут чистокровный, — сказал Велан.
Я смотрел на эльфа и не мог поверить, что он говорит правду. С другой стороны, мне никогда никто не рассказывал про магию жизни. Только про святую магию и магию огня. Всё.
— Мне там дадут работу? — тихо спросил я.
— Работу? — он нахмурился. — Дети не работают, а учатся.
— Я же этот, чистокровный!
— И? — он усмехнулся. — Это ничего не меняет, разве что учить ты будешь всю магию.
— Всю? — я удивился.
— Да, чистокровные обладают всей магией на высшем уровне, — он покрутил браслет на руке.
Я встал и уставился на него. Под капюшоном бантиком был завязан узел, скреплявший половины мантии. Под ней виднелся зелёный камзол с золотом. Почти как у Белых Синиц, подумал я.
— А сколько мне лет? — случайно спросил я вслух.
— Не знаю, может, десять, а может, двадцать, — он пожал плечами.
Я вытянул ладони и посмотрел на маленькие тонкие пальцы.
— Точно уже в королевстве узнаешь.
Он надел капюшон и пошагал прочь.
— Жди, когда вернётся Клайка. Не уходи, — бросил он перед тем, как исчезнуть в глубине леса.
Я забрался в домик и остался в нём, с корзиной и чужим кулоном под рубахой, ждать Клайку.