— Тём, — дядя Миша держал меня за руку, — хотел бы жить в большом городе?
— В смысле? — я огляделся. — Это и так огромный город! — я захихикал.
Он улыбнулся.
Я так давно его не видел. И теперь он казался каким-то другим.
Большое шерстяное пальто — цвета какао с молоком. Рыжая шапка, будто из лисы. Чёрные кожаные перчатки. Лакированные туфли.
И запах. Духи — тёплые, с апельсином и чем-то древесным.
— Вы куда? — я уставился на него, когда он повёл меня в салон связи. — Зачем?
— Телефон тебе купим, — сказал он так, будто это пустяк.
Мы зашли внутрь. Он присел, расстегнул мне куртку, снял шапку. Потом — с себя.
— Ну, давай. Выбирай.
Я стоял среди витрин: телефоны, чехлы, планшеты. Глаза разбегались.
Но я не понимал, как выбирать.
Что можно.
Что нельзя.
Я стоял, не решаясь. Крутил головой. Потом поднял взгляд на дядю Мишу. Он просто улыбнулся и слегка подтолкнул меня к витринам.
Свет — холодный, яркий. Телефонов много. Цифры рядом казались не ценниками, а какими-то номерами.
Я подошёл к витрине с детскими моделями, но дядя Миша мягко отвёл меня в сторону.
— Эти совсем простые. Давай здесь посмотрим.
К нам подошёл продавец — в сорочке, с бейджем. Спросил, нужна ли помощь. Сказал про скидки на прошлую линейку Эпл.
Меня передёрнуло. Дядя Миша это заметил.
— «Огрызки» не берём, — он легко коснулся моего плеча. — Да, солдат?
— Ага! — я улыбнулся.
На соседней полке лежали складные телефоны. Мне сразу понравился один — оранжевый. На экране рядом крутилось видео, и я не мог оторваться.
— Этот не дорогой? — я указал на него.
— Самое то, — ответил он и повернулся к продавцу.
Тот вернулся быстро. Чуть наклонился, как будто перед гостями.
— Что-то выбрали?
Мне стало смешно. Я ухватился за край пальто дяди Миши, спрятался и тихо хихикал. Он придержал меня и продолжил разговор.
Потом я отошёл. Бродил между витринами: планшеты, какие-то ручки, наушники.
И вдруг — такие же наушники, как у меня. Рядом — ещё варианты: белые, чёрные, серебряные.
Ниже — приставки Нинтендо.
Я не знал, что это, но картинки с играми притягивали. Я вглядывался в них, пока меня не окликнули.
— Давай старый телефон, — дядя Миша протянул руку.
Я отдал и снова отошёл к витринам.
В салон зашли ещё покупатели. Второй продавец — грузный, с усами — прошёл мимо.
И вдруг:
— А… это детдомовец? Тут симка запломбирована. Пусть сами разбираются.
Дядя Миша коротко посмотрел на меня.
— Ладно. Просто проверьте.
Мне стало неловко. От того, как он это сказал.
Я попросился подождать снаружи.
Я сел на подоконник витрины со стороны улицы — и слёзы сами потекли.
Было неловко. Стоять рядом с ним — будто неправильно.
А теперь ещё и другие взрослые говорят о нём через меня.
Через то, кто я.
Машины проносились мимо. Я смотрел. Просто быть — не исчезнуть, как обычно.
И вдруг — страх: только бы не началась паника. Чтобы никто не видел, какой я… рядом с таким хорошим взрослым.
— Считай… — вдох. — Раз.
Я сосредоточился на пальцах. Чувствовал холод кирпича, шероховатость штукатурки.
— Два, — выдох.
Дышал. Считал. Держался.
И в этот момент вышел дядя Миша.
Он улыбался. Потрепал меня по шапке. В руках — пакет с новым телефоном.
— Отдам воспитателю, — он присел рядом, — чтобы всё сделали как надо. Ладно?
— Ага.
Я смотрел в его глаза. Он застёгивал мне куртку.
Я вдыхал его запах.
И становилось спокойнее.
— Слушай, — в его глазах было сожаление, — не обращай внимания на того идиота, ладно?
Я не сразу понял, о чём он. Но почувствовал его тёплую ладонь на щеке — он увидел слёзы.
— Я тебя позорю… — я отвёл взгляд в сторону парка.
— Это не так, — он взял меня за подбородок и повернул к себе. — Я запрещаю тебе так думать. Понял?
Хотелось спрятаться. Исчезнуть. Только бы не смотреть в эти карие, добрые глаза.
Но он не отпускал.
Смотрел так, как, наверное, смотрят отцы.
— Ну? — тихо. — Обещай.
— Обещаю, — я улыбнулся.
Но внутри ещё оставалось сомнение.
Я хотел его обнять — и обнял.
Но он вдруг повалился на спину и начал щекотать меня.
Люди выходили из салона, а мы валялись в снегу и дурачились — будто он один из моих братиков.
Ближе к вечеру я показал ему своё место в Петровском парке. Сел, как всегда, верхом на пушку. Он сделал фото.
Потом я рассказал про маму. Про то, как она меня достаёт. Про воспитательницу. И про подарок.
Мне хотелось, чтобы он похвалил меня.
Но он разозлился.
— Да куда они вообще смотрят?.. — сказал он, сдерживая раздражение.
На площадку подошли ребята: Васька, Игорь и Денис. Сели напротив, болтали о своём.
Только Денис смотрел на меня.
Не выдержал — подошёл и обнял.
Дядя Миша чуть отодвинулся и обернулся к старшим.
— Здравствуйте! — бросил Васька.
— Привет, ребята, — ответил Миша.
Васька подошёл ко мне, застегнул пуговицу на воротнике.
— Чего опять нос повесил?
— Да… всё нормально, — я опустил голову.
Денис тут же потянул меня к качелям. Старшие остались.
— Он тебя обидел?
— Не, ты чё?
— Кому ты врёшь? — он ткнул меня в щёку. — Ты вообще никакой.
Пока качались, я всё рассказал.
Он порадовался за телефон и сказал, чтобы я не переживал:
— Взрослые все такие. Их сложно понять.
Помолчал и добавил:
— Тебе вообще с волонтёром повезло. Мой со мной даже не гуляет.
— Да… — я задумался. — А мой один такой?
— Не. С Костиком из десятой тоже гуляют.
Мы вернулись к ребятам. Старшие уже уговорили дядю Мишу сходить в бургерную — мы сразу пошли туда.
— Я тогда Тёму с вами оставлю, — сказал он, оплачивая заказ. — Мне нужно успеть на самолёт.
— А вы куда летите? — спросил Игорь.
— В Москву, — он мягко посмотрел на меня.
— Ого! — Денис не скрывал удивления. — Это же далеко. Вы что, каждый раз сюда летаете?
Дядя Миша ничего не ответил. Только улыбнулся и потрепал меня по шапке.
Он отдал пакет с телефоном Ваське, попрощался — и ушёл.
— Странный какой-то мужик, — начал Васька. — Прилетать из Москвы, чтобы погулять с пацаном… что за фигня?
— Угу… — задумчиво протянул Игорь. — Может, усыновить хочет?
— С чего вдруг? — отрезал Денис. — Он же просто волонтёр.
Игорь пожал плечами. На табло загорелся наш номер — он пошёл к стойке.