— Мне скучно… — протянул молодой человек в идеально сидящем костюме.
Пара охранников переглянулась. Старший из них стоял, опустив голову, бегал глазами по полу и теребил краешек пиджака. Когда голос раздался снова, он на секунду зажмурился и, выдохнув, пошёл к столу, по пути выпрямляя спину.
— Кость, принеси-ка мне отчёт по процветанию города, — сказал юноша, растирая ладонями лакированную столешницу.
Охранник легонько поклонился и вышел из небольшой комнаты. Само помещение было интересно разве что столом из тёмного дерева.
— Ребят, может уже присядете? — спросил молодой человек.
— Никак нельзя, — робко переглянувшись, ответил охранник у окна. — Правила.
— Что за глупые правила… — юноша опустил подбородок на сложенные руки.
Охранник ничего не ответил — лишь пожал плечами и развёл руками.
В комнату, постучавшись, зашла женщина в поварском колпаке. В руках она держала большую кружку-термос и, подойдя к столу, забрала пустую.
— Ваше какао, — сказала она, поставив горячий напиток, и, ответив на улыбку юноши, развернулась и направилась к выходу.
Комната снова наполнилась запахом сладкого какао с корицей. Ещё слегка тянуло мандарином: юноша съел его минут десять назад, а кожуру кинул в мусорку под столом.
Молодой человек переводил взгляд с одного охранника на другого и вдруг, резко выпрямившись, сказал:
— А сделайте-ка попить нашим ребятам, — он кивнул на одного из охранников. — И завтрак им. Хорошо?
— Конечно, сейчас всё приготовим! — Валентина снова поклонилась и наконец вышла из комнаты.
Юношу звали Елисей. Происходил он из королевской семьи. Отец сделал его правителем маленького уездного городка, расположенного между двумя крупными реками и окружённого старым сосновым лесом. От столицы его отделяла тысяча километров. От города до федерального шоссе — более ста.
Лесноречинск выживал за счёт рыбного промысла, двух лесопилок и мебельного завода. Зимы здесь были тихие: снега обычно немного. И всё же Елисей заказал из столицы две снегоуборочные машины — на всякий случай. Нет-нет, да и облегчали они жителям жизнь.
В комнату вошёл Константин и, быстро подойдя к откинувшемуся в кресле подростку, положил на стол синюю глянцевую папку.
— Не хотели давать, — усмехнулся он. — Говорят, не успели внести данные за эту неделю.
— Ну и ладно, — ответил Елисей, придвигаясь к столу и открывая папку.
Внутри было больше сотни страниц: экономические показатели, демографическая ситуация, медицинское обеспечение и множество других сводных отчётов. Юноша, не отрываясь, вчитывался в каждую строку. Рядом он открыл толстый блокнот и выписывал какие-то данные.
— Мальчики, — заглянула Валентина с подносом, — давайте кушать, не злите нашего Елисейку!
Мужчины переглянулись и уселись за маленький столик. Им принесли кисель, пюре с котлетой и овощи на пару. Строго говоря, этот набор составлял сам Елисей — он заявил, что устал от рыбы.
Валентина забрала поднос и вышла.
Из окна открывался вид на лес — точнее, на его первый, густой ряд деревьев. Стояла солнечная погода. На улице звонким шумом играли дети — на новой игровой площадке, построенной по заказу молодого главы города.
— Ого, — воодушевлённо прошептал юноша, — Кость, а дорога заводу помогла, смотри!
Он показывал листок из папки с графиком объёма продаж мебельного завода, на котором за последний год виден рост более чем в шестьдесят процентов.
— Ну, — кивал тот, — логично, Лис, логично.
Елисей положил лист, провожая его влюблённым взглядом. Когда он перевёл взгляд на следующий лист, его глаза округлились, юноша начал бормотать что-то себе под нос.
— Да какого лешего? — прошептал самый молодой из охранников, — разве это так просто?
— Ну, видимо король недооценил, — пожимая плечами ответил его напарник.
Спустя час Елисей закрыл папку и начал печатать новый указ. После исследования ситуации он каждый раз писал какой-нибудь указ, или отменял прошлый. Что, впрочем, случилось лишь раз.
— Раз гостиницу уже построили, — Елисей перечитывал текст, — тогда нам нужны лесничие, чтобы сделать тропы в лесу и сбор ягод с глэмпингом, — он смотрел на Константина.
— Хорошо, я займусь.
— Слушай, ещё нужно субсидировать местное производство сувенирных изделий.
— Это… зачем?
— Ну смотри, — юноша отправил документы на печать и встал, — мы сделаем новый бренд! Представь: «Город трёх стихий».
— Ха, — выпалил Саша, — это чего это трёх-то?
— Ну, вода, — начал перечислять Елисей, — лес и ремесло! Заодно, имея сувениры и бренд, гостиницы и развлекательные программы — он увлечённо жестикулировал, — мы увеличим приток клиентов в кафе, такси и магазинах.
— Может… — Константин достал указ из принтера и задумчиво произнёс, — тогда и рыбный промысел как-то обыграть?
— Кость, с одной стороны, да, но кроме базы для рыбаков мы ещё ничего не достроили, — юноша грустно похлопал по синей папке.
Константин положил документы на стол и отошёл на пару шагов назад. Скрестив ладони на опущенных руках, он стоял с выпрямленной спиной. Елисей же принялся читать каждый лист так, будто видел его впервые.
Спустя час они уже находились в здании местной администрации — в большом зале для совещаний, рассчитанном на сорок человек. Юноша занял место главы города и, откинувшись в кресле, перечитывал что-то в планшете. До начала совещания оставалось больше двадцати минут. В зал то и дело заходили люди: меняли бутылки с водой, протирали столешницы и стулья.
В самом конце зала располагались четыре большие камеры — местная телевизионная компания стала здесь желанным гостем за последний год, с тех пор как появился новый глава. Одним из его первых указов был указ о прозрачности власти: открытые совещания по вопросам развития города, доходам чиновников и прочему.
Когда зал заполнился представителями бизнеса и различными чиновниками, работа началась.
— Всем привет, — улыбаясь, произнёс Елисей. — По отчёту за последний квартал доходы города выросли более чем на четверть. Особенно хочется отметить, как быстро начало развиваться мебельное производство, — он нажал кнопку на пульте, и за его спиной загорелся слайд с графиками. — Дядя Вань, вы большой молодец!
— Благодарю, — ответил взрослый мужчина с сединой и лысиной, привставая и слегка кланяясь.
— Я думаю, мы могли бы увеличить вам производственную линию, — Елисей снова смотрел в планшет, прижимая палец к нижней губе. — Мы уже закончили модернизацию лесопилки: теперь у нас есть клеёный брус, ламинированные ДСП, паркетная доска, — он наконец оторвался от экрана и посмотрел на мужчину. — Может, добавить линейку мебели из массива? Эко-мебели?
— Это можно, — начал Иван, — но людей-то хватит?
— Не переживайте, — юноша широко улыбнулся. — После запуска автовокзала мы объединили сообщением с нами порядка семнадцати городов и сорока сёл. Кстати, Юрий Станиславович, как у вас дела?
— Разрешите поправить, — мужчина в синем пиджаке поднялся. — Уже двадцать городов. Заполненность линий — около семидесяти шести процентов. По доходу это не так уж много, зато позволяет расширять парк.
— А пассажиропоток? Есть понимание по количеству? — спросил Елисей.
— Да. По данным на вчера можем уверенно говорить о трёхстах тысячах пассажиров ежемесячно.
— Ну вот, — юноша улыбнулся. — Дядя Ваня, а вы переживали! Будут вам работники. Вы только уж постарайтесь всё сделать как с логистическим корпусом, ладно?
— Хорошо.
Дальше перешли к обсуждению проблем. Звучало много жалоб, которые Елисей зачитывал вслух с планшета. В основном — на новую больницу, где не хватало врачей. Глава города, глядя прямо в камеры, объявил, что лично обеспечит жильём тех специалистов, кто переедет сюда и устроится работать в местную больницу.
Обсудили и строительство нового моста, которое должно было значительно увеличить логистическую доступность города. Елисей сообщил, что в этот проект вложены все доступные средства, но их должно хватить на качественные материалы и работу мостостроителей. На текущий момент установлены все опоры, рапортовал чиновник, нервно поглядывая то на юношу, то в камеры.
Спустя месяц Елисей находился на пустом мосту, который соединял Лесноречинск с… ничем. Он в окружении трёх охранников стоял у самого края между новеньким асфальтом и сильно ниже — перемешанной с землёй глиной. Впереди был лесной массив, глубокий и неосвоенный. Территория юридически принадлежала городу: Губернатор не стал спорить с просьбой сына короля и поддержал планы о инфраструктурных изменениях.
Доходы города росли, и в казне уже были средства, которые позволили бы ему проложить дорогу. Оставалось лишь решить, куда именно, ведь за лесом, в разных направлениях, находились три города и два села. Причём из одного села очень часто поступали письма с просьбой не забывать их при прокладке дороги.
— Ладно, — хлопнув ладонями сказал Елисей, — поехали к лесничим?
Они сели в машину и отправились в новое для города местечко. Оно находилось очень близко к лесу. Там построили новые дома из клеёного бруса, сделанные в стиле старинных традиций. Их выдавали лесничим.
Машина остановилась у дороги, которая из асфальта уже перешла в белую брусчатку, аккуратно разложенную по ширине, уходящую куда-то вглубь леса. Рядом с домиком стоял молодой человек лет двадцати, в зелёной форме, на шевронах дерево, лопата и листики. Он не обращал внимания на гостей, а лишь упорно обрабатывал какую-то доску, зажатую между ног.
— Здравствуйте! — слегка веселой интонацией начал Елисей. — А где у вас здесь главный?
— Бухой валяется, — недовольным голосом ответил он, — как всегда, напьётся и валяется, а нам потом, — молодой человек наконец-то поднял голову и, уронив доску, вскочил, выпрямив спину.
— Блин, — сказал юноша, — обидно, это получается нам нового искать? — Елисей смотрел на Константина.
— Ну, может, — переминаясь с ноги на ногу и теребя краешек формы начал лесничий, — может я неправ? — он показал рукой в сторону домика, который был построен раньше, это заметно по чуть более тёмным брусьям, — посмотрите пожалуйста!
Закончив сбивчиво объясняться, он осматривал охрану и главу города, а затем, спустившись с веранды и остановившись в паре метрах от гостей, добавил:
— Или… желаете, я сам его позову?
— Не, не переживайте! — Елисей улыбался ему, — я сам сбегаю!
Юноша пошёл к домику, по дороге потянувшись. Остановился около нужного строения, и провёл рукой по гладкому брусу, обработанному лаком. Запах свежего дерева сплетался с сосной — и алкоголем. Пустые бутылки из-под дешёвого ликёра стояли под лавочкой на веранде.
Елисей осмотрел их, будто пересчитывая каждую, прошёлся от края до края, а затем подошёл к двери. Он уже замахнулся, собираясь постучать, но неожиданно замер на секунду и подозвал Константина.
Тот как-то изменился в лице, плохо скрываемая улыбка выдавала его радость.
— Наконец-то, — бросил он, проходя мимо Елисея и стуча в дверь, — открывай!
Юноша смотрел на мужчину, который в приподнятом настроении пытался достучаться к лесничему, и улыбка росла на его лице.
— Знаешь, — он положил руку на локоть Константина, — может, пойдём поиграем?
Его глаза — отчего-то полные надежды и какого-то юного озорства — могли уговорить любого взрослого.
— Давай решим проблему, — начал было охранник, но в этот момент у него зазвонил телефон.
Эту мелодию Елисей знал давно. Она означала, что звонит отец. Поэтому юноша просто спустился с веранды и пошёл по маленьким белым камням — прямо в сторону леса.
На его лице отчётливо проступила грусть: отец никогда не звонил ему лично и никогда не просил Константина передать трубку младшему сыну.
Юноша прошёл больше двухсот метров, когда сзади раздались шаги. Елисей остановился и обернулся, ожидая, пока Константин его догонит. Мужчина шёл, раздражённо пиная камни — те разлетались в разные стороны. Где-то сверху, над юношей, настойчиво стучал дятел. Елисей поднял голову, всматриваясь.
Когда взрослый оказался рядом, его пиджак был расстёгнут. Кожа лямок кобуры отчётливо виднелась. Елисей не раз просил его прятать её — чтобы не пугать простых людей. Да и сам он всегда из-за этого тревожился.
— Ты выиграл, — прикрикнул мужчина, подходя ближе. — Откуда знал?
Он шагнул вперёд и наотмашь ударил ладонью по лицу.
Елисей упал, держась за щёку. На его лице были слёзы — зрелище, которое вызвало бы недоумение у любого, потому что он… улыбался.
— И чего ты злишься? — спросил Елисей рваным голосом.
— Мы с тобой уже сколько? — мужчина подтянул штаны, заправляя рубашку. — Шесть лет?
— Да, — тихо ответил юноша, поднимаясь. — Но так и должно было быть, — он положил ладонь на грудь мужчины. — Не переживай, ладно? Хочу покататься на качелях. Пошли?
Он показал вглубь леса.
Константин кивнул и, будто на ватных ногах, пошёл за Елисеем. Плечи его были поникшими. Мокрые глаза он спрятал за тёмными очками, достав их из внутреннего кармана пиджака.
— Что делать теперь? — охранник резко выпрямил спину и вскинул брови. — Слышишь?
— Дай просто покататься, ладно? — Елисей, не оборачиваясь, шёл дальше. В голосе дрожала еле различимая надежда.
— Лис! — зло крикнул Константин. — Может, позвонишь матери?
— А смысл… — юноша пнул носком мелкие камушки. — Она ничего не решает.
— Я не смогу… — признался мужчина срывающимся голосом. — Ты мне как сын, понимаешь?
Елисей глубоко выдохнул и остановился. Он поднял голову, глядя на птиц, круживших в воздухе, и на тех, что перескакивали с ветки на ветку. Дятел всё так же настойчиво напоминал о себе стуком.
Сзади было заметно, как всё его тело подрагивает — в рваном, сбивчивом ритме.
— Слушай, Лис, — сказал Константин тем голосом, который появляется, когда вдруг находишь выход из сложной ситуации, — может, убежим?
А он всё так же стоял, глядя вверх — туда, где облако стремительно закрывало солнце. И вдруг начал смеяться. Тихо, без надрыва, почти искусственно.
— Меня все знают, — произнёс он. — Тот, кто принёс разлад в семью.
Елисей развернулся молча.
— Знаешь… а ведь пропади я — возможно, и государства не будет.
— Да плевать на государство, слышишь?! — мужчина крепко ухватил зажмурившегося Елисея за плечи и встряхнул.
— Не плевать, — юноша показал рукой в сторону, откуда они пришли. — Посмотри, что я смог сделать.
На глазах у него быстро собирались слёзы. Елисей всматривался в лицо Константина, ища поддержки. Тот стоял в тёмных очках, но руки дрожали.
— Кость, — юноша мягко погладил его по руке, — так надо. Я тебе сразу говорил.
— Почему нельзя изменить закон? — мужчина уже не говорил — ныл, цепляясь за слова.
— Ему сотни лет, — Елисей помахал пальцем. — Никто не менял. И нам нельзя.
— А отказаться ты можешь? — не унимался взрослый, следя за тем, как юноша разворачивается и отходит на несколько метров. — Что? Совсем никак?
— Никак, — вздохнул Елисей. — Слушай… ну правда. У тебя же Катя есть. И ещё тётя Света.
Мужчина вздрогнул, но, ничего не ответив, просто пошёл следом.
Они выходили на площадку, подготовленную для домов на колёсах. Ещё сто метров до поворота — а там уже была новая детская площадка.
Выстрелы раздались где-то далеко позади. Не один — может, три, а может, больше: звук слипся в один глухой, рваный комок.
Константин успел обернуться и увидеть своих подчинённых.
А юноша уже лежал на земле.
«Город трёх стихий — зона опережающего экономического развития.
Новый логистический центр региона.
Вечный памятник гению градостроительства, принцу Елисею».
Константин курил, сидя за рулём автомобиля напротив огромного щита. Он достал телефон и включил видео.
На экране шёл репортаж ЛесноречинскТВ — о том, как пьяный лесничий убил принца.
И о том, как королевская гвардия произвела правосудие на месте.
