Вторая неделя ноября.
Я сорвался окончательно.
И в тот же момент решил: хочу быть живым.
Не этим тихим, ровным под таблетками.
Я перестал их принимать.
Две недели — выплёвывал.
Тошнило.
Кружилась голова.
Потом отпустило.
Дядя Миша не писал.
Не приезжал.
Я заходил в переписку — он был в сети каждый день.
И это странным образом успокаивало:
если бы хотел забрать — не молчал бы.
В интернете я искал, как подростки справляются с травмой.
Так наткнулся на нарративная терапия.
Смысл простой:
писать, как есть.
Без формы.
Без правил.
В тот день я написал первые четыре главы «Ветра в глазах».
И сразу выложил.
Как советовали — показывать текст другим.
Якобы это помогает.
Я не знал, помогает ли.
Я просто писал.
И плакал.
Каждая глава шла прямо изнутри.
Пальцы печатают —
я реву.
И вдруг это стало работать.
Через десять дней я снова чувствовал себя живым.
Разговаривал с братиками.
Шутил.
И главное — хотел писать.
Так сильно, что понял, что такое зависимость.
Дядя Ваня это заметил.
Спросил.
Я рассказал.
Даже отправил ему повесть.
Про таблетки — промолчал.
И сейчас понимаю: зря.
Когда находишься на таком подъёме, хочется, чтобы кто-то это увидел.
И Волк стал таким человеком.
Он читал повесть.
Не лез с советами.
Просто был рядом.
Помню, как зашёл дядя Ваня, когда мы сидели за компьютером.
— Миш, может поможешь ему где-нибудь опубликоваться? — сказал он.
— Подумаю, — спокойно ответил Волк. — Разберёмся.
Так у меня появился свой сайт.
И меня добавили на несколько площадок.
Волк делал это так быстро, что я не успевал понимать.
Какие-то скрипты, базы данных — всё звучало как что-то из будущего.
Но мне нравилось.
В ту ночь я дошёл до главы, где должен был упомянуть о Михаиле.
И остановился.
Я не знал, кто он.
Не понимал, чего он хочет.
И, если честно, — боялся.
Я взял телефон и написал:
«Прости, что тогда накричал. Надеюсь, ты не обидишься. Тёмка».
Отправил.
Лёг.
Смотрел в экран, ожидая ответа.
И уснул.
Утром я получил ответ:
«Больше не приеду. Расти большим и здоровым. Прости, что подвёл. Прощай».
Я смотрел на экран.
Долго.
Я обычный ребёнок.
Правда.
Но такие вещи — даже для меня слишком.
Я всегда строил свой внутренний мир.
Внешний пугал.
Никого не звал.
Никого не впускал.
Но каждый раз — одно и то же:
взрослые сами приходят.
Сами становятся ближе.
Сами создают то, что потом не выдерживают.
Никита однажды спросил:
как пережить предательство.
Как не сломаться.
Он спросил меня.
А я не знаю.
Раньше это было как удар.
Теперь — иначе.
Как будто место уже есть.
И туда просто попадает ещё одно.
Я даже не сломался.
Скорее… выдохнул.
Потому что ждал.
Но слёзы были.
Просто все они ушли в повесть.
Но было и что-то хорошее.
Новый мир — книги.
Волк зарегистрировал меня на одной площадке, где люди просто пишут.
Не ради издательств — для себя.
Там мы нашли книгу моего будущего наставника.
Сейчас это выглядит невероятной удачей.
Тогда — нет.
Я открыл её и почти сразу втянулся.
Но читать было трудно.
Лицей, задания.
И Никита — который тащил меня гулять каждый день.
Он всё знал про дядю Мишу.
И пытался меня вытянуть.
По-своему.
Движением.
Иногда — слишком настойчиво.
Я помогал ему с домашкой.
Он вытаскивал меня на улицу.
Мы как-то уравновешивали друг друга.
Но писать в те дни было тяжело.
Я знал: начну — расплачусь.
Поэтому открывал книгу.
Сначала не шло.
Мысли расползались.
Не мог удержаться.
Тогда Волк скинул её мне на телефон.
И это сработало.
Я погрузился.
В другой мир.
Странный.
Незнакомый.
Но живой.
Для меня важно одно:
в книге должны быть подростки.
Как в «Игре Эндера».
Тогда я верю.
Здесь — поверил.
И утонул.
Закончил к концу ноября.