— Я нашла способ достать нам мощности, — Нира заговорила буквально у меня во сне.

Я открыл глаза и резко поднялся.

Всё ещё не привык просыпаться рядом с другим человеком. На часах — шесть утра. В ушах звенело, глаза никак не хотели фокусироваться.

— Нечего так резко вставать, — ехидно проговорила Нира. — Итак, целевое пожертвование на имя Миши Клёнова переведено на счёт детского дома.

— Чё? — я сел на край кровати и схватился за голову. — Блин, Нира, ты обещала детство. Зачем будить в шесть утра?

— Поправка: я обещала почти детство. Тебе интересно, что именно я заказала?

Перед глазами появился список заказа: два сервера с графическими процессорами. Неплохой ноутбук, но опять с «Виндовс». Придётся ставить нормальную систему.

— Нет. Я специально заказала именно такой, чтобы ты мог поиграть.

— Нира, — разозлился я, — это уже не смешно. Играть в компьютер я не буду.

И тут меня осенило.

— Стоп. Кто, по-твоему, передаст серверы за семнадцать миллионов ребёнку? — усмехнулся я. — Отменяй заказ. Быстро.

— Заказ отменён. Действительно, об этом я не подумала… Ладно, тогда куплю облачные вычислительные мощности. Ты не возражаешь?

Я закатил глаза и покачал головой.

Перед глазами всплыло уведомление об успешной оплате.

На кровати напротив лежал Руслан. Одеяло валялось на ковре с длинным ворсом бесформенной кучей.

Из форточки тянуло сырой древесиной, грибами и мокрым камнем. Капли тихо постукивали по стеклу, оставляя на нём косые штрихи.

Я зевнул и потянулся.

Накрыл Руслана одеялом и пошёл на кухню.

Поставил чайник и подошёл к окну.

Сквозь мутные капли увидел мужчину, сидящего прямо на траве. Ноги вытянуты вперёд, лицо закрыто ладонями.

Мне всегда нравилось наблюдать, как люди переживают проблемы.

Но такую картину я видел впервые.

Быстро выключив чайник, я оделся и спустился вниз.

Охранника на посту не было. В зале — тишина.

Дверь оказалась закрыта на тяжёлый железный засов.

Замок скрипнул — и я вышел под бесконечный шуршащий шум дождя.

— Это тот человек, который вчера смеялся с Ингой?

— Подтверждаю, — ответила Нира.

Я подошёл ближе.

В руках у мужчины был дешёвый пакет сока. Тело периодически вздрагивало.

Он поднял голову.

Красные глаза. Опухшее лицо в щетине.

— Вы чего?.. — я пытался перекричать дождь. — Всё хорошо?

Мужчина молча поднялся и, подойдя ко мне, крепко обнял.

Его руки дрожали.

— Спасибо… Я вчера ночью вышел погулять. Охрана закрыла дверь. Ни телефона, ни ключей с собой не взял.

Я кивнул и чуть попятился назад.

Мы зашли внутрь.

С его одежды текла вода. Майка прилипла к груди.

Впрочем, со мной было почти то же самое.

— Ладно, пошли в душ, — он подтолкнул меня вперёд. — А то простынешь ещё. Инга не простит.

По пути мы зашли в кладовую и взяли сухую одежду.

После горячего душа мы отправились на кухню. Чайник вскипел как раз в тот момент, когда туда вошла Инга.

— Привет, Ром, — она запнулась и посмотрела на меня. — И Миша. Вы чего это так рано?

Я посмотрел на воспитателя. Он сидел с красными щеками и бегающими глазами.

— Я хотел пойти гулять, но промок под дождём. Дядя Рома меня вернул, но тоже весь вымок.

— Э-э… — протянул Роман с открытым ртом.

— Блин, Ром! — Инга подошла ко мне и приложила ладонь ко лбу. — Спасибо тебе.

— Да, спасибо, дядя Рома! — захихикал я.

Воспитательница усадила меня рядом с мужчиной и достала шоколадное печенье.

По телевизору без звука шли мультики.

Я хрустел печеньем и смотрел, как бешеный дятел издевается над бедным стариком.

Внезапно телефон воспитательницы разразился трескучим звонком.

Она взяла трубку и отошла к столешнице.

Перед глазами сразу всплыла расшифровка разговора, и я невольно напрягся.

— Клёнов Миша мёртв. Это не может быть он.

— Что за бред? — Инга посмотрела на меня и протянула руку в мою сторону. — Вот сидит. Чай пьёт.

— Авария произошла полтора месяца назад, в Северодвинске. В машине находились двое взрослых и ребёнок. У нас есть запись из ЗАГСа — Инга, он числится мёртвым.

— Идиотизм какой-то…

Воспитательница сбросила звонок и села за стол напротив меня.

Нира уже выдала план действий: настаивать, что я — Клёнов Миша. Экспертизу никто не проводил, а кремация была слишком давно.

— Миша, — Инга внимательно всматривалась мне в глаза, — расскажи про родителей. Сейчас очень важно вспомнить всё, что знаешь.

— Авария. Чё тут рассказывать? Они ехали в Северодвинск, — я сглотнул для убедительности. — Там что-то случилось… какая-то катастрофа. Больше ничего не знаю.

— Как маму звали?

— Мама, — пожал плечами я. — Ну блин… в смысле Алла, — быстро прочитал подсказку Ниры.

— Что там у вас? — ухмыльнулся Роман.

— Говорят, представляешь? — Инга повернулась к нему и вскинула брови. — Что Миша умер. Я просто не могу! А если бы полиция его не нашла в том ангаре?

— О, так ты из похищенных? — обратился он уже ко мне.

— Угу, — я громко отхлебнул.

Воспитатели обсуждали похищения, плавно переходя к рецепту кексов. Ничего не понимая, я ушёл в комнату и уснул.

Проснулся ближе к полудню.

Руслан куда-то убежал. Постель на его кровати была скомкана.

Я быстро поднялся и решил прибраться в комнате. Заправил свою кровать, потом повернулся и, уставившись на постель братика, застелил и её тоже.

Из-под кровати выгреб почти тысячу фантиков. Что примечательно — примерно треть была под моей.

Со столом было даже приятно возиться: тетрадки я собрал в подставку, учебники расставил на стеллаже.

— Теперь, — выдохнул я, — здесь приятно.

— Всё относительно, — проворчала Нира. — Некоторые любят, когда всё разбросано. И, что удивительно, весьма эффективно используют этот кажущийся беспорядок.

В такие моменты мне даже нравилось, что я не вижу собственного лица. Стоило представить свою ехидную улыбку…

Вскоре вернулся Руслан и застал меня за чтением учебника истории.

— Ничёси! — он округлил глаза. — Это как?!

— Нравится?

— Спрашиваешь! — он жадно хватал воздух. — Блин, с меня мармеладки, ладно?

Мы засмеялись.

За окном поблёскивали лужи, отражая солнце. Голубое небо — без единого облака. О прошедшем дожде напоминал только запах сырой земли. На дороге собралась гудящая пробка, пешеходы носились так, будто все разом куда-то опаздывали.

— Пошли гулять? — Руслан смотрел на меня, пощипывая запястье.

— Погнали! — кинул я уже на выходе в коридор.

Внизу откуда-то взялись несколько столов. У каждого стояли волонтёры с разной одеждой и аксессуарами. Руслан тут же подбежал к столу с шапками-ушанками. Я нацепил рыжую, а он — голубую. Со звездой на лбу. Красной.

Так мы и вышли на улицу. Два патриотично-цветастых детдомовца. Ещё до того, как хлопнула калитка, я словил не меньше десятка косых взглядов. Почти всем показал язык, подражая братику.

Перешли шоссе и оказались за городом. Серые заброшенные здания, соединённые ржавыми мостами. Из трещин в асфальте пробивались ростки, а ближе к зданиям — целые кусты с блестящими каплями на листочках.

Руслан уверенно забрался в один из цехов. Здесь пахло какой-то кислотой и железом. С крыши тянулись тоненькие лучики, подсвечивая пыль. В окнах — редкие стёкла, непроглядные из-за тёмно-рыжего налёта. На самой длинной балке висел огромный ржавый крюк.

— Блин, — выдохнул я, — тебе тут не страшно?

— Не-а, — кинул братик. — Пошли, покажу чё!

Я усмехнулся его храбрости. Мальчик подошёл к проёму в закутке из гофрированной перегородки. Сдвинул лист авиационной фанеры, и перед нами открылся проход вниз. Оттуда тянуло сыростью и полынью — настолько ярко, что я невольно поморщился.

Спуск был не самым коротким — метров тридцать. Раздавались странные звуки капель, расползавшиеся эхом. Руслан включил фонарик на телефоне, освещая длинный тоннель из железобетона. На жёлтых стенах проступали пятна с отрисованными ржавчиной краями.

— Содержание кислорода небезопасно низкое, — сообщила Нира. — Постарайся не задерживаться здесь надолго.

Руслан и не думал стоять. Он быстро обогнал меня и скрылся, свернув куда-то направо. Я окрикнул его и побежал следом.

Он стоял в проёме с железной дверью, посреди которой была круглая ручка, как в подводных лодках. Помещение пахло сладким деревом и затхлой старой бумагой. У стены стояли огромные шкафы-картотеки. Посреди комнаты — большой прямоугольный стол с редкими листочками. На краю стоял советский стакан, некогда прозрачный, рядом — красный дисковый телефон.

— Это очень странное место, — сказал я вслух.

Я подошёл к одному из шкафов и открыл его. Пусто. Открыл другой и так пока не нашёл папку. Надпись «Совершено секретно» и печать КГБ СССР. Я положил папку на стол. Старые чертежи двигателей ракет, технические характеристики и сводка о результатах испытаний на полигоне.

— Даже не удивлена, что ничего подобного в моих архивах не было. Они не оцифровали и десятой части старых документов, — с горечью заметила Нира.

Раздались шаги, мы с братиком напряглись. Я отчётливо слышал, как они приближались. Руслан выключил фонарик, и мы сели под столом. Человек остановился у двери. Протяжный до боли в ушах скрип и дверь закрылась.

Мы сидели не двигаясь.

— У нас нет плана этого строения. Миша, это критично. Руслан может умереть, если быстро не найти выход.

Я взял его телефон и включил фонарик. Дверь была закрыта, с внутренней стороны по центру торчал огромный болт, но ручки нет.

— Жди тут, — прошептал я Руслану.

В следующей комнате был проход. С виду такой же тоннель. Я прошёл вперёд до развилки. Прямо находилась решётка из толстых ржавых прутьев, а тоннель влево уходил слишком далеко. Быстро вернувшись за братиком, мы поспешили искать выход.

Руслан шёл с напряжёнными плечами и обнимал себя обеими руками.

— Я никогда там не был, — тихо сказал он, — думаешь там можно выйти?

Мне казалось, мы прошли уже целый километр, когда я почувствовал сырой рывок ветра. Взял Руслана за руку и рванул вперёд. В тоннеле появилась вода, и каждый шаг отдавался громким всплеском.

Мы вышли в большое помещение.

Посередине стоял зелёный дизельный генератор с облупившейся краской. Сверху от него уходил округлый короб, дальше переходивший в бетонный прямоугольник. Слева тянулся тоннель с белыми лампами и сетчатыми решётками, защищающими стекло. Направо вёл такой же проход.

— Идите налево, — потребовала Нира.

— Пошли! — я потянул Руслана.

Мы прошли не больше тридцати метров, когда справа начался ряд закрытых дверей. Вода доходила уже до колен. Каждый шаг давался Руслану с огромным трудом: мальчик пыхтел и резко разворачивал корпус, будто проталкивал себя вперёд.

Выйдя из тоннеля, мы оказались в ещё большем. Вода затопила его почти на метр от бетонного края. С другой стороны находился такой же край, а посередине — метров двадцать коричневой воды, и конца ей не было видно.

Мы пошли влево, туда, где виднелись ясени. Выход из тоннеля весь оброс зелёным мхом, кустами и деревьями. В нескольких метрах с журчанием проходила небольшая река. Я сел у самого края и засмеялся.

— Блин, страшно… — сказал братик.

Я посмотрел на Руслана. Его било мелкой дрожью, по щекам стекали слёзы.

— Обними его, — сказала Нира.

— Может, ещё и поцеловать?

Меня больше интересовало, где мы находимся. Здесь была какая-то нетронутая земля — пушисто-пружинистая, с кедровыми ёлочками, и совершенно не слышно шума машин. Меня это напрягло, и я полез на склон справа.

За склоном, метрах в полутора, шёл забор из сетки-рабицы. За ним — большое поле, упирающееся в опушку леса. Щебет птиц, журчание воды снизу и лёгкий гул ветра.

Я обернулся к Руслану. Тот пытался забраться по мокрому после дождя склону.

— Ёлочкой иди, — я показал ему, как ставить ноги. — Вот!

— Провожу триангуляцию, — раздался голос Ниры. — Месторасположение установлено. Вам нужно двигаться на юго-запад. Четыре километра.

Я вроде следил за братиком, но тут же посмотрел на мох, кинул взгляд на небо и понял, что идти нам как раз в другую сторону.

— Стой, нам обратно, — кинул я и прокатился по склону, вытянув ноги.

Руслан стоял наверху и разводил руками.

— Ты гонишь?! Я сюда еле залез!

Я засмеялся и медленно пошёл в нужную сторону.

— Слушай, — он догнал меня, — с чего ты решил, что туда?

— Вот мох, значит, там север. А нам на юго-запад, понял? — Я зашагал дальше.

— Откуда ты всё это знаешь? — не унимался Руслан.

— Ориентирование на местности входит в план обучения, — я почувствовал раздражение.

Руслан хихикнул и пошёл следом. Я старался смотреть под ноги, чтобы не попасть в какую-нибудь дыру от подземного строения. Мокрые коричневые листья, иголки и разбросанные шишки сильно разбавляли зелёный цвет ростков и травы.

— Заметил странность? — спросила Нира.

— Забор на вершине склона? — Я задумался. — Он довольно новый.

— Нет, хотя это тоже интересно. Посадка деревьев.

Я остановился и поднял голову. Все деревья вокруг стояли на ровном расстоянии друг от друга. Примерно в три метра.

— Кто-то сажал специально, — сказал я.

— Да, и это характерно для засекреченных сооружений, — с удовольствием сказала Нира. — Но остаётся вопрос: каким образом оно связано с тем цехом? И кто закрыл дверь?

— Руслан, — я обернулся, — кто ещё знал это место?

— Никто, — он поднял руки. — Ну, типа из наших — точно никто.

Мы вышли из чащи на поле. За ним виднелись наш город и цеха. Руслан приободрился и побежал вперёд вприпрыжку.

— Это ещё что?

— Он продаётся. Вместе со всей землёй, — она показала мне земельный лот на аукционе. — И у нас достаточно средств.

— Но для чего? — я замедлил шаг.

— Сам подумай: мы сможем привести его в порядок и разместить там наши серверы.

— А не отследят?

— Нет. Тепловой след, конечно, был бы виден, но не через двадцать пять метров железобетона.

— Хорошо, — я кивнул и побежал вперёд. — Делай что нужно.

Во дворе детского дома Инга сидела с незнакомой старой женщиной в лёгком длинном пальто. На голове — седая копна волос. Воспитательница помахала мне, подзывая. Потом взяла меня за руку и посмотрела на старушку.

— Вот, Зинаида, узнаёте?

— Нет, — покачала головой женщина. — Тот был толстый мальчик. Я Алле всегда говорила, что его бы проверить на диабет.

Инга разжала пальцы и опустила руку.

— Это может стать проблемой, — встревожилась Нира.

— Ладно, спасибо вам, Зинаида, — Инга встала и легонько пожала ей руку.

Старушка пошла в сторону калитки. Я тоже хотел уйти, но воспитательница остановила меня и, потянув за руку, усадила рядом с собой.

— Если даже я смогла всё понять, — она огляделась, — думаешь, другие не узнают? Кто ты?

— Миша.

— Ты точно не Миша Клёнов, — она достала телефон. — Тебя, конечно, воскресили, даже документы восстановили, но я должна знать правду.

— Зачем? — я откинулся на спинку. — Бойтесь своих желаний, а то они имеют свойство сбываться.

— Вот, — она повысила голос, но сразу вернулась к шёпоту. — Послушай, если тебе некуда идти, я всё понимаю. Но я должна знать, что дети в безопасности.

— Рациональный подход. Предлагаю частичное раскрытие информации, — сказала Нира.

Я посмотрел на Ингу. Брови сдвинуты до складки над носом, губы поджаты. Я протянул руку к её телефону.

— Дайте телефон.

Нира взломала его и вывела на экран досье. Конечно, многое в нём было скрыто, но суть понятна.

— Как ты это сделал? — Инга смотрела на телефон, широко округлив глаза.

— Это сделал ИИ, — я постучал по голове. — Я носитель.

— Зачем… ты здесь?

— Учусь детству, — я пожал плечами.

— Почему ты весь мокрый?

— Мы ходили в лес, — я усмехнулся. — Попали в бункер.

Инга сидела и читала текст. А я старался убедить себя, что мне безразлично, чем всё закончится. Из окна смотрел Руслан и махал руками. Я закрыл глаза и прислушался к шелесту листвы, стрёкоту сорок. Солнце обдавало теплом, а ветер ощущался бархатистым.

— Значит… — вдруг заговорила Инга. — Тебя с детства учили быть… агентом?

— Да.

— А теперь?..

— Нира хочет, чтобы я научился быть ребёнком.

— К-хм… допустим… — она резко развернулась ко мне всем корпусом. — Стоп. Но тебе же, наверное, нужно будет уходить?

— Чё?..

— Ну… ты же на кого-то работаешь?

— Нет. Но уйти будет нужно. Мы купили тут рядом бункер.

— Купили? Бункер?

— Поправка: мы купили бункер и двенадцать гектаров земли, — встряла Нира.

— Угу. И землю.

— Зачем?

— Он подходит, чтобы там поставить серверы, — я хмыкнул. — Ну, такие, знаете… плоские штуки с лампочками.

— Прекрати паясничать! — выпалила воспитательница. — Там безопасно?

— Нет. Там опасно, но я уже наняла компанию. Строительные инженеры получили чертежи, ориентировочный срок окончания работ — три месяца.

— Пока нет, — я прокашлялся. — Короче, там пока красят стены, ну там… белят всякое. Вот.

Инга на секунду подняла брови и рассмеялась.

— Ты ужасно объясняешь!

— Хы, — я тоже улыбнулся. — Ну как умею.

— Погоди… — она опять повернулась ко мне. — А похищение? Ты же был в плену? Все эти дети — из-за тебя?

— Чё? — я возмутился. — Чё из-за меня-то сразу? Нира просто передала, где все дети. Ну… типа прямой эфир в Интерпол.

— Интерпол? Прямой эфир? — она сжала голову руками и потрясла ею.

— Ну да. Нира может подтвердить, хотите?

Я ничего не ждал — просто положил руку на её телефон. Нира вывела сообщение на бланке Интерпола. Довольно фыркнув, я задрал нос.

Воспитательница смотрела на экран с открытым ртом, а затем повернулась и протянула его мне.

— Верните мне мой андроид, а?

Нира восстановила ей телефон и скопировала сигнатуру. Заодно перевела на безлимитный тариф.

Ещё около часа Инга расспрашивала меня про настоящее детство. Как я его провёл, были ли взрослые, которые меня любили. Мои ответы были честными, но ей не понравились.

— Да, так не должно быть… — подытожила Инга. — Давай так: я хочу знать, когда ты будешь уезжать и насколько. С документами не переживай, я никому не сообщу.

— Я не всегда буду знать сроки, но постараюсь всегда сообщать.

— Договорились, — она притянула меня к себе и уткнулась носом в макушку.