— Я нашла способ достать нам мощности, — Нира заговорила буквально у меня во сне.
Я открыл глаза и резко поднялся.
Всё ещё не привык просыпаться рядом с другим человеком. На часах — шесть утра. В ушах звенело, глаза никак не хотели фокусироваться.
— Нечего так резко вставать, — ехидно проговорила Нира. — Итак, целевое пожертвование на имя Миши Клёнова переведено на счёт детского дома.
— Чё? — я сел на край кровати и схватился за голову. — Блин, Нира, ты обещала детство. Зачем будить в шесть утра?
— Поправка: я обещала почти детство. Тебе интересно, что именно я заказала?
Перед глазами появился список заказа: два сервера с графическими процессорами. Неплохой ноутбук, но опять с «Виндовс». Придётся ставить нормальную систему.
— Нет. Я специально заказала именно такой, чтобы ты мог поиграть.
— Нира, — разозлился я, — это уже не смешно. Играть в компьютер я не буду.
И тут меня осенило.
— Стоп. Кто, по-твоему, передаст серверы за семнадцать миллионов ребёнку? — усмехнулся я. — Отменяй заказ. Быстро.
— Заказ отменён. Действительно, об этом я не подумала… Ладно, тогда куплю облачные вычислительные мощности. Ты не возражаешь?
Я закатил глаза и покачал головой.
Перед глазами всплыло уведомление об успешной оплате.
На кровати напротив лежал Руслан. Одеяло валялось на ковре с длинным ворсом бесформенной кучей.
Из форточки тянуло сырой древесиной, грибами и мокрым камнем. Капли тихо постукивали по стеклу, оставляя на нём косые штрихи.
Я зевнул и потянулся.
Накрыл Руслана одеялом и пошёл на кухню.
Поставил чайник и подошёл к окну.
Сквозь мутные капли увидел мужчину, сидящего прямо на траве. Ноги вытянуты вперёд, лицо закрыто ладонями.
Мне всегда нравилось наблюдать, как люди переживают проблемы.
Но такую картину я видел впервые.
Быстро выключив чайник, я оделся и спустился вниз.
Охранника на посту не было. В зале — тишина.
Дверь оказалась закрыта на тяжёлый железный засов.
Замок скрипнул — и я вышел под бесконечный шуршащий шум дождя.
— Это тот человек, который вчера смеялся с Ингой?
— Подтверждаю, — ответила Нира.
Я подошёл ближе.
В руках у мужчины был дешёвый пакет сока. Тело периодически вздрагивало.
Он поднял голову.
Красные глаза. Опухшее лицо в щетине.
— Вы чего?.. — я пытался перекричать дождь. — Всё хорошо?
Мужчина молча поднялся и, подойдя ко мне, крепко обнял.
Его руки дрожали.
— Спасибо… Я вчера ночью вышел погулять. Охрана закрыла дверь. Ни телефона, ни ключей с собой не взял.
Я кивнул и чуть попятился назад.
Мы зашли внутрь.
С его одежды текла вода. Майка прилипла к груди.
Впрочем, со мной было почти то же самое.
— Ладно, пошли в душ, — он подтолкнул меня вперёд. — А то простынешь ещё. Инга не простит.
По пути мы зашли в кладовую и взяли сухую одежду.
После горячего душа мы отправились на кухню. Чайник вскипел как раз в тот момент, когда туда вошла Инга.
— Привет, Ром, — она запнулась и посмотрела на меня. — И Миша. Вы чего это так рано?
Я посмотрел на воспитателя. Он сидел с красными щеками и бегающими глазами.
— Я хотел пойти гулять, но промок под дождём. Дядя Рома меня вернул, но тоже весь вымок.
— Э-э… — протянул Роман с открытым ртом.
— Блин, Ром! — Инга подошла ко мне и приложила ладонь ко лбу. — Спасибо тебе.
— Да, спасибо, дядя Рома! — захихикал я.
Воспитательница усадила меня рядом с мужчиной и достала шоколадное печенье.
По телевизору без звука шли мультики.
Я хрустел печеньем и смотрел, как бешеный дятел издевается над бедным стариком.
Внезапно телефон воспитательницы разразился трескучим звонком.
Она взяла трубку и отошла к столешнице.
Перед глазами сразу всплыла расшифровка разговора, и я невольно напрягся.
— Клёнов Миша мёртв. Это не может быть он.
— Что за бред? — Инга посмотрела на меня и протянула руку в мою сторону. — Вот сидит. Чай пьёт.
— Авария произошла полтора месяца назад, в Северодвинске. В машине находились двое взрослых и ребёнок. У нас есть запись из ЗАГСа — Инга, он числится мёртвым.
— Идиотизм какой-то…
Воспитательница сбросила звонок и села за стол напротив меня.
Нира уже выдала план действий: настаивать, что я — Клёнов Миша. Экспертизу никто не проводил, а кремация была слишком давно.
— Миша, — Инга внимательно всматривалась мне в глаза, — расскажи про родителей. Сейчас очень важно вспомнить всё, что знаешь.
— Авария. Чё тут рассказывать? Они ехали в Северодвинск, — я сглотнул для убедительности. — Там что-то случилось… какая-то катастрофа. Больше ничего не знаю.
— Как маму звали?
— Мама, — пожал плечами я. — Ну блин… в смысле Алла, — быстро прочитал подсказку Ниры.
— Что там у вас? — ухмыльнулся Роман.
— Говорят, представляешь? — Инга повернулась к нему и вскинула брови. — Что Миша умер. Я просто не могу! А если бы полиция его не нашла в том ангаре?
— О, так ты из похищенных? — обратился он уже ко мне.
— Угу, — я громко отхлебнул.
Воспитатели обсуждали похищения, плавно переходя к рецепту кексов. Ничего не понимая, я ушёл в комнату и уснул.
Проснулся ближе к полудню.
Руслан куда-то убежал. Постель на его кровати была скомкана.
Я быстро поднялся и решил прибраться в комнате. Заправил свою кровать, потом повернулся и, уставившись на постель братика, застелил и её тоже.
Из-под кровати выгреб почти тысячу фантиков. Что примечательно — примерно треть была под моей.
Со столом было даже приятно возиться: тетрадки я собрал в подставку, учебники расставил на стеллаже.
— Теперь, — выдохнул я, — здесь приятно.
— Всё относительно, — проворчала Нира. — Некоторые любят, когда всё разбросано. И, что удивительно, весьма эффективно используют этот кажущийся беспорядок.
В такие моменты мне даже нравилось, что я не вижу собственного лица. Стоило представить свою ехидную улыбку…
Вскоре вернулся Руслан и застал меня за чтением учебника истории.
— Ничёси! — он округлил глаза. — Это как?!
— Нравится?
— Спрашиваешь! — он жадно хватал воздух. — Блин, с меня мармеладки, ладно?
Мы засмеялись.
За окном поблёскивали лужи, отражая солнце. Голубое небо — без единого облака. О прошедшем дожде напоминал только запах сырой земли. На дороге собралась гудящая пробка, пешеходы носились так, будто все разом куда-то опаздывали.
— Пошли гулять? — Руслан смотрел на меня, пощипывая запястье.
— Погнали! — кинул я уже на выходе в коридор.
Внизу откуда-то взялись несколько столов. У каждого стояли волонтёры с разной одеждой и аксессуарами. Руслан тут же подбежал к столу с шапками-ушанками. Я нацепил рыжую, а он — голубую. Со звездой на лбу. Красной.
Так мы и вышли на улицу. Два патриотично-цветастых детдомовца. Ещё до того, как хлопнула калитка, я словил не меньше десятка косых взглядов. Почти всем показал язык, подражая братику.
Перешли шоссе и оказались за городом. Серые заброшенные здания, соединённые ржавыми мостами. Из трещин в асфальте пробивались ростки, а ближе к зданиям — целые кусты с блестящими каплями на листочках.
Руслан уверенно забрался в один из цехов. Здесь пахло какой-то кислотой и железом. С крыши тянулись тоненькие лучики, подсвечивая пыль. В окнах — редкие стёкла, непроглядные из-за тёмно-рыжего налёта. На самой длинной балке висел огромный ржавый крюк.
— Блин, — выдохнул я, — тебе тут не страшно?
— Не-а, — кинул братик. — Пошли, покажу чё!
Я усмехнулся его храбрости. Мальчик подошёл к проёму в закутке из гофрированной перегородки. Сдвинул лист авиационной фанеры, и перед нами открылся проход вниз. Оттуда тянуло сыростью и полынью — настолько ярко, что я невольно поморщился.
Спуск был не самым коротким — метров тридцать. Раздавались странные звуки капель, расползавшиеся эхом. Руслан включил фонарик на телефоне, освещая длинный тоннель из железобетона. На жёлтых стенах проступали пятна с отрисованными ржавчиной краями.
— Содержание кислорода небезопасно низкое, — сообщила Нира. — Постарайся не задерживаться здесь надолго.
Руслан и не думал стоять. Он быстро обогнал меня и скрылся, свернув куда-то направо. Я окрикнул его и побежал следом.
Он стоял в проёме с железной дверью, посреди которой была круглая ручка, как в подводных лодках. Помещение пахло сладким деревом и затхлой старой бумагой. У стены стояли огромные шкафы-картотеки. Посреди комнаты — большой прямоугольный стол с редкими листочками. На краю стоял советский стакан, некогда прозрачный, рядом — красный дисковый телефон.
— Это очень странное место, — сказал я вслух.
Я подошёл к одному из шкафов и открыл его. Пусто. Открыл другой и так пока не нашёл папку. Надпись «Совершено секретно» и печать КГБ СССР. Я положил папку на стол. Старые чертежи двигателей ракет, технические характеристики и сводка о результатах испытаний на полигоне.
— Даже не удивлена, что ничего подобного в моих архивах не было. Они не оцифровали и десятой части старых документов, — с горечью заметила Нира.
Раздались шаги, мы с братиком напряглись. Я отчётливо слышал, как они приближались. Руслан выключил фонарик, и мы сели под столом. Человек остановился у двери. Протяжный до боли в ушах скрип и дверь закрылась.
Мы сидели не двигаясь.
— У нас нет плана этого строения. Миша, это критично. Руслан может умереть, если быстро не найти выход.
Я взял его телефон и включил фонарик. Дверь была закрыта, с внутренней стороны по центру торчал огромный болт, но ручки нет.
— Жди тут, — прошептал я Руслану.
В следующей комнате был проход. С виду такой же тоннель. Я прошёл вперёд до развилки. Прямо находилась решётка из толстых ржавых прутьев, а тоннель влево уходил слишком далеко. Быстро вернувшись за братиком, мы поспешили искать выход.
Руслан шёл с напряжёнными плечами и обнимал себя обеими руками.
— Я никогда там не был, — тихо сказал он, — думаешь там можно выйти?
Мне казалось, мы прошли уже целый километр, когда я почувствовал сырой рывок ветра. Взял Руслана за руку и рванул вперёд. В тоннеле появилась вода, и каждый шаг отдавался громким всплеском.
Мы вышли в большое помещение.
Посередине стоял зелёный дизельный генератор с облупившейся краской. Сверху от него уходил округлый короб, дальше переходивший в бетонный прямоугольник. Слева тянулся тоннель с белыми лампами и сетчатыми решётками, защищающими стекло. Направо вёл такой же проход.
— Идите налево, — потребовала Нира.
— Пошли! — я потянул Руслана.
Мы прошли не больше тридцати метров, когда справа начался ряд закрытых дверей. Вода доходила уже до колен. Каждый шаг давался Руслану с огромным трудом: мальчик пыхтел и резко разворачивал корпус, будто проталкивал себя вперёд.
Выйдя из тоннеля, мы оказались в ещё большем. Вода затопила его почти на метр от бетонного края. С другой стороны находился такой же край, а посередине — метров двадцать коричневой воды, и конца ей не было видно.
Мы пошли влево, туда, где виднелись ясени. Выход из тоннеля весь оброс зелёным мхом, кустами и деревьями. В нескольких метрах с журчанием проходила небольшая река. Я сел у самого края и засмеялся.
— Блин, страшно… — сказал братик.
Я посмотрел на Руслана. Его било мелкой дрожью, по щекам стекали слёзы.
— Обними его, — сказала Нира.
— Может, ещё и поцеловать?
Меня больше интересовало, где мы находимся. Здесь была какая-то нетронутая земля — пушисто-пружинистая, с кедровыми ёлочками, и совершенно не слышно шума машин. Меня это напрягло, и я полез на склон справа.
За склоном, метрах в полутора, шёл забор из сетки-рабицы. За ним — большое поле, упирающееся в опушку леса. Щебет птиц, журчание воды снизу и лёгкий гул ветра.
Я обернулся к Руслану. Тот пытался забраться по мокрому после дождя склону.
— Ёлочкой иди, — я показал ему, как ставить ноги. — Вот!
— Провожу триангуляцию, — раздался голос Ниры. — Месторасположение установлено. Вам нужно двигаться на юго-запад. Четыре километра.
Я вроде следил за братиком, но тут же посмотрел на мох, кинул взгляд на небо и понял, что идти нам как раз в другую сторону.
— Стой, нам обратно, — кинул я и прокатился по склону, вытянув ноги.
Руслан стоял наверху и разводил руками.
— Ты гонишь?! Я сюда еле залез!
Я засмеялся и медленно пошёл в нужную сторону.
— Слушай, — он догнал меня, — с чего ты решил, что туда?
— Вот мох, значит, там север. А нам на юго-запад, понял? — Я зашагал дальше.
— Откуда ты всё это знаешь? — не унимался Руслан.
— Ориентирование на местности входит в план обучения, — я почувствовал раздражение.
Руслан хихикнул и пошёл следом. Я старался смотреть под ноги, чтобы не попасть в какую-нибудь дыру от подземного строения. Мокрые коричневые листья, иголки и разбросанные шишки сильно разбавляли зелёный цвет ростков и травы.
— Заметил странность? — спросила Нира.
— Забор на вершине склона? — Я задумался. — Он довольно новый.
— Нет, хотя это тоже интересно. Посадка деревьев.
Я остановился и поднял голову. Все деревья вокруг стояли на ровном расстоянии друг от друга. Примерно в три метра.
— Кто-то сажал специально, — сказал я.
— Да, и это характерно для засекреченных сооружений, — с удовольствием сказала Нира. — Но остаётся вопрос: каким образом оно связано с тем цехом? И кто закрыл дверь?
— Руслан, — я обернулся, — кто ещё знал это место?
— Никто, — он поднял руки. — Ну, типа из наших — точно никто.
Мы вышли из чащи на поле. За ним виднелись наш город и цеха. Руслан приободрился и побежал вперёд вприпрыжку.
— Это ещё что?
— Он продаётся. Вместе со всей землёй, — она показала мне земельный лот на аукционе. — И у нас достаточно средств.
— Но для чего? — я замедлил шаг.
— Сам подумай: мы сможем привести его в порядок и разместить там наши серверы.
— А не отследят?
— Нет. Тепловой след, конечно, был бы виден, но не через двадцать пять метров железобетона.
— Хорошо, — я кивнул и побежал вперёд. — Делай что нужно.
Во дворе детского дома Инга сидела с незнакомой старой женщиной в лёгком длинном пальто. На голове — седая копна волос. Воспитательница помахала мне, подзывая. Потом взяла меня за руку и посмотрела на старушку.
— Вот, Зинаида, узнаёте?
— Нет, — покачала головой женщина. — Тот был толстый мальчик. Я Алле всегда говорила, что его бы проверить на диабет.
Инга разжала пальцы и опустила руку.
— Это может стать проблемой, — встревожилась Нира.
— Ладно, спасибо вам, Зинаида, — Инга встала и легонько пожала ей руку.
Старушка пошла в сторону калитки. Я тоже хотел уйти, но воспитательница остановила меня и, потянув за руку, усадила рядом с собой.
— Если даже я смогла всё понять, — она огляделась, — думаешь, другие не узнают? Кто ты?
— Миша.
— Ты точно не Миша Клёнов, — она достала телефон. — Тебя, конечно, воскресили, даже документы восстановили, но я должна знать правду.
— Зачем? — я откинулся на спинку. — Бойтесь своих желаний, а то они имеют свойство сбываться.
— Вот, — она повысила голос, но сразу вернулась к шёпоту. — Послушай, если тебе некуда идти, я всё понимаю. Но я должна знать, что дети в безопасности.
— Рациональный подход. Предлагаю частичное раскрытие информации, — сказала Нира.
Я посмотрел на Ингу. Брови сдвинуты до складки над носом, губы поджаты. Я протянул руку к её телефону.
— Дайте телефон.
Нира взломала его и вывела на экран досье. Конечно, многое в нём было скрыто, но суть понятна.
— Как ты это сделал? — Инга смотрела на телефон, широко округлив глаза.
— Это сделал ИИ, — я постучал по голове. — Я носитель.
— Зачем… ты здесь?
— Учусь детству, — я пожал плечами.
— Почему ты весь мокрый?
— Мы ходили в лес, — я усмехнулся. — Попали в бункер.
Инга сидела и читала текст. А я старался убедить себя, что мне безразлично, чем всё закончится. Из окна смотрел Руслан и махал руками. Я закрыл глаза и прислушался к шелесту листвы, стрёкоту сорок. Солнце обдавало теплом, а ветер ощущался бархатистым.
— Значит… — вдруг заговорила Инга. — Тебя с детства учили быть… агентом?
— Да.
— А теперь?..
— Нира хочет, чтобы я научился быть ребёнком.
— К-хм… допустим… — она резко развернулась ко мне всем корпусом. — Стоп. Но тебе же, наверное, нужно будет уходить?
— Чё?..
— Ну… ты же на кого-то работаешь?
— Нет. Но уйти будет нужно. Мы купили тут рядом бункер.
— Купили? Бункер?
— Поправка: мы купили бункер и двенадцать гектаров земли, — встряла Нира.
— Угу. И землю.
— Зачем?
— Он подходит, чтобы там поставить серверы, — я хмыкнул. — Ну, такие, знаете… плоские штуки с лампочками.
— Прекрати паясничать! — выпалила воспитательница. — Там безопасно?
— Нет. Там опасно, но я уже наняла компанию. Строительные инженеры получили чертежи, ориентировочный срок окончания работ — три месяца.
— Пока нет, — я прокашлялся. — Короче, там пока красят стены, ну там… белят всякое. Вот.
Инга на секунду подняла брови и рассмеялась.
— Ты ужасно объясняешь!
— Хы, — я тоже улыбнулся. — Ну как умею.
— Погоди… — она опять повернулась ко мне. — А похищение? Ты же был в плену? Все эти дети — из-за тебя?
— Чё? — я возмутился. — Чё из-за меня-то сразу? Нира просто передала, где все дети. Ну… типа прямой эфир в Интерпол.
— Интерпол? Прямой эфир? — она сжала голову руками и потрясла ею.
— Ну да. Нира может подтвердить, хотите?
Я ничего не ждал — просто положил руку на её телефон. Нира вывела сообщение на бланке Интерпола. Довольно фыркнув, я задрал нос.
Воспитательница смотрела на экран с открытым ртом, а затем повернулась и протянула его мне.
— Верните мне мой андроид, а?
Нира восстановила ей телефон и скопировала сигнатуру. Заодно перевела на безлимитный тариф.
Ещё около часа Инга расспрашивала меня про настоящее детство. Как я его провёл, были ли взрослые, которые меня любили. Мои ответы были честными, но ей не понравились.
— Да, так не должно быть… — подытожила Инга. — Давай так: я хочу знать, когда ты будешь уезжать и насколько. С документами не переживай, я никому не сообщу.
— Я не всегда буду знать сроки, но постараюсь всегда сообщать.
— Договорились, — она притянула меня к себе и уткнулась носом в макушку.