— Проходи, — дядя Ваня кивнул на кабинет.

Он стоял в белом халате, с чёрным платком в точку в кармане. Рядом — воспитатель. Я замялся и зашёл, закрыв за собой дверь.

Подойдя к мягкой кушетке у стены с бежевым кафелем, я лёг на спину и закрыл лицо локтем. В этой комнате мне по-настоящему хорошо: я перестаю стесняться, бояться, винить себя. Ненадолго — но именно здесь. Странный запах лекарств, валерьянки и мандаринов будто обещал: рядом взрослый, который не обманет.

Возможно, дядя Ваня — психотерапевт детского дома — специально оставляет меня одного. Я всегда начинаю с того, что плачу минут пять.

Сейчас лежу и реву. Становится легче. В голове проносятся страхи: друг предаст, взрослый обманет, мама снова появится.

Тянущееся шуршание резиновой подкладки под дверью, лёгкий щелчок — он пришёл. Как всегда тихо.

— Как себя чувствуешь? — его голос, мягкий, успокаивающий, донёсся до меня.
— Хорошо, — я вытер слёзы и шмыгнул носом.
— Кхм… Слышал, она снова тебя караулила?
— Угу, — кулаки сжались сами. — Почему вы её не выгоняете?
— Тём, — доктор сел в кресло напротив кушетки, — как с чувствами?
— Отлично. Я сильный. — Голос дрожал, и это злило ещё сильнее.

Дядя Ваня всегда знает, когда я вру. Я не умею иначе: мне становится стыдно даже перед самим собой.

— Ничего… просто застыл, — я положил руки на кушетку и, открыв глаза, уставился в потолок. — За что она так?
— Не знаю, малыш. Взрослые часто делают глупости.

Дядя Ваня приглушил свет — в кабинете стало уютнее. Я расслабился и повернулся к нему.

— Значит, все взрослые обманывают?
— В какой-то мере — да. Но, знаешь, очень немногие делают это специально.

Нога дёрнулась и снова опустилась на кушетку. В голове крутилась мысль: дядя Миша тоже предаст. Обманет. Нарушит наш договор.

— Не специально дают слово и исчезают?
— А вот это уже подлость. Особенно для взрослого. Тёма, хочешь поделиться?
— Нет.

Я натянул капюшон, подтянул колени — и уснул.