Мне продолжали давать таблетки.
А я чувствовал себя нормально.
И весело.
И тяжело — одновременно.
Пришло время вступительных.
Я не понимал, какими они будут.
Написал пять работ.
Каждую — переписывал.
Выкидывал куски.
Крутил.
Утром перечитал.
И понял: лучше уже не сделаю.
Это успокаивает.
Но внутри всё равно
колется:
можешь лучше.
Васька переживал сильнее всех.
Выгладил сорочку.
Нашёл костюм.
В зеркале —
будто не я.
Какой-то маленький дирижёр.
Смешно.
И немного придаёт уверенности.
По дороге в лицей меня качало.
То спокойно.
То тревожно.
Васька заметил.
Пытался успокоить.
А я понял:
я всё ещё злюсь на Волка.
Мне было не важно ни то, что «это ради меня»,
ни Аристотель.
Нельзя ломать одно,
чтобы построить другое.
— Да успокойся ты, — Васька прижал меня к себе. — Это же круто.
— Круто? — я почти сорвался. — Когда тебя шантажируют?
Дальше всё произошло быстро.
Слишком резко.
Воспитатель протянул разрешение.
— Можешь идти работать.
И я… ничего не почувствовал.
Уже не хотел.
В голове было просто:
он забрал мой шанс.
Даже если устроюсь —
не успею заработать.
Он давил.
А я этого не хотел.
Я заплакал.
И в злости
разорвал бумагу.
Побежал.
Не знал куда.
Только одно:
Васька верит в меня.
Дядя Миша — тоже.
И я…
пробежал мимо лицея —
и всё равно зашёл.
План был простой:
провалиться.
Сделать так,
чтобы меня не взяли.
Я зашёл в раздевалку.
И услышал разговор.
Учителя.
Они ждали «сироту».
Проблему.
Говорили, что таким, как я,
здесь не место.
Что мы не справимся.
Это было…
нечестно.
Внутри вспыхнула злость.
Плохая.
Но чёткая.
Я вдруг стал собран.
Как никогда.
В голове всплыло:
как мне поднимали голову.
Как учили смотреть прямо.
Не бояться.
Огонь внутри не утих.
Я выпрямился.
Поднял голову.
Хватит.
Пусть узнают.
На выходе из раздевалки я столкнулся с Волком.
— Уходите, — бросил я. — Иначе я всё провалю.
Я не думал.
Огонь жёг всё подряд.
Но где-то глубже было другое:
не злость.
Справедливость.
Я не смотрел на преподавателей.
Не заискивал.
Они зашли в актовый зал.
Я остался ждать.
— Клён.
Я пошёл.
Мне не нужна была победа.
Не нужно признание.
Только одно:
чтобы они поняли —
мы тоже люди.
Я слушал внимательно.
Отвечал спокойно.
Без срывов.
Задание:
взять рассказ
и изменить его с любого места.
Я взял первый попавшийся.
Самое трудное —
вспомнить пространство.
Запах.
Воздух.
Передо мной —
ручка, бумага, тишина.
Я писал.
Первый текст — за десять минут.
Дали тридцать.
Я взял второй.
И дописал его тоже.
— Пять минут.
Я пробежался по запятым.
Сдал.
Вышел.
И из зала.
И из лицея.