Взрослые всегда говорили: хуже всего — вредить себе.
Я усмехался.
Думал: каким надо быть, чтобы до этого дойти?
Но новички приходили — и пытались.
Нас учили:
представь, что есть «кнопка выхода».
Она всегда у тебя есть.
Но не нажимай сразу.
Спроси себя: что будет завтра?
Это казалось правильным.
И всё равно…
Однажды я оказался на крыше.
Спрятался ото всех.
В наушниках играл Фредерик Шопен.
И вдруг — мысль:
«А что, если?..»
Без крика.
Без отчаяния.
Просто — как вариант.
Это меня напугало.
Потому что я всегда знал:
я буду жить. Несмотря ни на что.
Я встал и пошёл к Волку.
Ничего не чувствовал.
Вообще ничего.
Мир стал серым.
Я дошёл до его комнаты, открыл дверь и упал на диван.
— Я подумал, что спрыгнуть с крыши — хорошая идея… — я закрыл лицо локтем. — Прикольно, да?
Я слышал, как Волк молча достал телефон.
Быстро набрал что-то — почти не глядя.
Мне оставалось одно:
почему?
Я столько выдержал.
Там, где другие ломались.
Меня предавали — я верил.
Меня били — я оставался.
Мне врали — я улыбался.
Меня унижали — я держал спину прямо.
И вдруг — это.
Из-за какой-то мелочи.
Глупой, случайной.
Таких ещё будет тысяча.
Так почему?..
— Чё, где… — в комнату влетел Васька. — Блин… мелкий…
Матрас прогнулся — он лёг рядом.
— Побудь с ним, — сказал Волк. — Я быстро.
— Давай, — тихо ответил Васька и прижался сильнее.
Дверь хлопнула.
Васька приподнялся.
— Ты… что было? — голос дрожал. — Тём?..
— Как ты мог подумать, что я врал? — слова вырвались сами. — Я тебе врал? Я плохой брат?..
Я сбился и замолчал.
Он тоже ничего не сказал.
Просто лёг рядом.
Я чувствовал, как его слёзы впитываются в футболку.
Впервые.
Не про мысль.
Она ещё вернётся.
Про другое.
Как будто я провалился ещё глубже.
Я лежал и ждал: что теперь со мной сделают?
В голове перебирал, как список:
паника, кошмары, срывы…
теперь ещё это.
Мысли зацепились за одно.
Волонтёр Миша.
Единственное, что оставалось тёплым.
Он не нарушит договор.
…или уже может?
Я сильнее сжал локоть.
Хотел исчезнуть.
Просто перестать быть.
Слишком тяжело — всё это.
В тринадцать.
И вдруг — злость.
Жгучая, настоящая.
— Ненавижу родителей, — сказал я.
Мне нужно было, чтобы это кто-то услышал.
Дверь распахнулась.
— Артём, вставай, — голос врача был жёсткий.
Я не шевельнулся.
Васька тоже лежал рядом.
Просто так.
Плевать на всё.
— Когда он ел в последний раз?
— Не знаю, — ответил воспитатель.
Хлопок ладоней.
— Тёма, это важно. Ответь.
— Дня четыре назад, — сказал я. — Я не хочу есть.
— Твою… — он выдохнул сквозь зубы. — Я вызываю скорую. Поедешь в больницу.
— Вызывайте, — усмехнулся я.
Я лежал и не двигался.
Но чувствовал, как Васька вжимается сильнее.
Тяжёлый. Тёплый.
И почему-то от этого становилось спокойнее.
Значит…
я всё-таки кому-то нужен.