Этот месяц запомнился жаждой чтения.

Я почти не отходил от тёти Эммы.

Книги сменяли друг друга.

Особенно — Антон Чехов.

В наушниках — классика.

В руках — том за томом.

Чтобы не терять навык печати,

я писал короткие заметки после каждой книги.

И вдруг заметил:

он не объясняет.

Не говорит, что чувствуют герои.

Не делит на «плохо» и «хорошо».

Просто жизнь.

— Дадите ещё? — я протянул двенадцатый том.

— Это был последний, — тётя Эмма быстро пролистала страницы. — Возьми другого автора.

Это был удар.

Я привык к этой манере.

К этому спокойствию.

— А кто похож?

— Попробуй Ивана Бунина, — она протянула серую книгу. — То же время. Может зайдёт.

Она редко ошибалась.

С Платоном.

С Аристотелем.

С Альбером Камю.

Я доверял.

Иван Алексеевич Бунин. Том первый.

Я смотрел на шершавую серую обложку.

Открыл.

Стихи.

Разочарование — слабое слово.

Но возвращаться не хотелось.

Хотелось снова её удивить.

Я сел на качели под клёном

и начал читать.

Стихи шли быстрее.

И вдруг зацепило:

звук, запах, воздух —

он писал ощущениями.

— Артём! — голос Волка раздался со стороны входа. — Какого чёрта ты без телефона?

Он держал мою оранжевую раскладушку.

— Я же здесь…

— А мне откуда знать? Мы тебя обыскались.

— Простите.

— Если ты не ешь, — голос смягчился, — я должен сообщать врачу. Сначала еда, потом прогулки. Понял?

Я посмотрел на него.

Взволнованный.

Настоящий.

И почему-то стало тепло.

Я улыбнулся

и побежал к входу.