Этот месяц запомнился жаждой чтения.
Я почти не отходил от тёти Эммы.
Книги сменяли друг друга.
Особенно — Антон Чехов.
В наушниках — классика.
В руках — том за томом.
Чтобы не терять навык печати,
я писал короткие заметки после каждой книги.
И вдруг заметил:
он не объясняет.
Не говорит, что чувствуют герои.
Не делит на «плохо» и «хорошо».
Просто жизнь.
— Дадите ещё? — я протянул двенадцатый том.
— Это был последний, — тётя Эмма быстро пролистала страницы. — Возьми другого автора.
Это был удар.
Я привык к этой манере.
К этому спокойствию.
— А кто похож?
— Попробуй Ивана Бунина, — она протянула серую книгу. — То же время. Может зайдёт.
Она редко ошибалась.
С Платоном.
С Аристотелем.
С Альбером Камю.
Я доверял.
Иван Алексеевич Бунин. Том первый.
Я смотрел на шершавую серую обложку.
Открыл.
Стихи.
Разочарование — слабое слово.
Но возвращаться не хотелось.
Хотелось снова её удивить.
Я сел на качели под клёном
и начал читать.
Стихи шли быстрее.
И вдруг зацепило:
звук, запах, воздух —
он писал ощущениями.
— Артём! — голос Волка раздался со стороны входа. — Какого чёрта ты без телефона?
Он держал мою оранжевую раскладушку.
— Я же здесь…
— А мне откуда знать? Мы тебя обыскались.
— Простите.
— Если ты не ешь, — голос смягчился, — я должен сообщать врачу. Сначала еда, потом прогулки. Понял?
Я посмотрел на него.
Взволнованный.
Настоящий.
И почему-то стало тепло.
Я улыбнулся
и побежал к входу.