Самый странный месяц в моей жизни.

Я изменился —

и даже не понял, когда.

Стало трудно быть рядом с людьми.

Словно что-то внутри мешало.

Дядя Ваня сказал:

половое созревание.

Обычно, когда понимаешь причину — легче.

Здесь — нет.

Каждый разговор с ребятами

срывался куда-то не туда.

В эту странную, липкую тему.

Мне казалось,

что со мной что-то не так.

Васька предложил:

— Бегать.

Я согласился.

От безысходности.

По утрам мы бежали.

Сначала я отставал.

Потом перестал думать.

Иногда убегал так далеко,

что мы терялись.

И ещё — девочка.

Я влюбился.

Хотел быть рыцарем.

Завоевать её.

Потом я напишу об этом рассказ —

«Получилось громко».

С Иваном Буниным вышло иначе.

Сначала — разочарование.

Потом — третья книга.

И я втянулся.

Учился у него

ощущениям.

Дядя Миша написал:

не приедет.

Попросил разрешения.

Это казалось странным —

взрослый человек спрашивает меня.

Но я был благодарен:

он всегда говорил честно.

Я получил табель.

Как всегда — распечатка.

Пятёрки.

Везде.

Кроме одной —

физика.

Фальшивая.

Как учить предмет, который называют «наукой о мире»,

а на обложке — константы?

Меня это взбесило.

Я просто отказался понимать.

Елена Константиновна договорилась:

я хожу на олимпиады по русскому и литературе —

мне ставят нормальные оценки по физике.

Меня это устраивало.

Олимпиады — нет.

Не сами задания.

А то, как нас показывают:

«смотрите, какие у нас дети».

Меня это раздражало.

Но сильнее всего я поссорился с Волком.

Он не подписал мне разрешение на работу в бургерной.

— Сдаёшь экзамен в лицей — подпишу.

Шантаж.

Для меня эта работа была важной.

Первые деньги.

Свои.

Без советов.

Без «нельзя».

Я жаловался всем:

дяде Мише,

тёте Эмме,

даже директору.

— Ты чего хочешь? — спросила секретарь. — Его накажут, он уволится. Легче станет?

— Станет! — я топнул.

— Всё, — она махнула рукой. — Иди отсюда.

К концу мая я снова спрятался в библиотеке.

Телефон оставил в комнате.

Ушёл к тёте Эмме.

Она открыла дверь и увидела меня у входа.

— Ты чего тут?

— Книгу хочу, — я показал шестой том Иван Бунин. — Следующую.

— Кхм… — она отперла дверь. — Проходи.

Здесь пахло по-особенному.

Старая бумага — терпкая, чуть сладкая.

Дерево — глубокое, тёплое.

Кожа — мягкая, почти сливочная.

В этом запахе пряталось время.

И тишина.

— С Мишей помирился? — она сняла шапку с платком, бросила на кресло. — Или всё ещё дуешься?

— Не буду, — я опустил голову, прислонился к стеллажу. — Он нечестно поступил.

Она улыбнулась.

Тепло.

— Негодник какой, — мягко сказала она. — В лицей тебя отправляет. Подумать только.

— Причём тут лицей и работа? — я сел на стул. — Я просто хочу заработать.

— Работа затягивает, — она вздохнула. — Это как вторая жизнь. Иногда — единственная.

А деньги… это не главное.

Я смотрел на неё.

Спокойная.

Уверенная.

— Я не хочу там жить, — я попытался объяснить. — Просто свои деньги.

— Знаешь, — она чуть прищурилась, — Аристотель бы с тобой поспорил.

— Это ещё почему?

— Миша старается для тебя. Даже ссорится. Думаешь, ему всё равно?

Она покачала головой.