Я сел на заднее сиденье рядом с воспитателем. Запахло кожей и пластиком. Приложился лбом к стеклу и смотрел на окна детского дома. Инга курила в тёмном окне комнаты воспитателя, выдыхая дым в открытую створку.

Николай повернул ключ, и раздалось рычание двигателя. Брат повернулся, пристёгиваясь. Мы встретились взглядами. Он улыбнулся и защёлкнул замок ремня безопасности.

Роман положил руку мне на плечо, снимая лямку рюкзака. Перекинул рюкзак назад — в багажник. Меня била мелкая дрожь, но я не боялся за себя. В голове возникали лица мальчишек, воспитательницы.

— Это типа грусть? — спросил я Ниру.

— Скорее тоска, — бодро ответила она.

Воспитатель надавил мне на плечо и наклонил к себе. Я улёгся ему на колени и почувствовал сонливость. В лобовом стекле проносились плафоны жёлтых уличных фонарей. Я зевнул и закрыл глаза.

— Умеешь стрелять? — спросил брат.

— Работал в охране, — сверху раздался голос Романа. — А есть лишнее?

Я приоткрыл глаза. Брат протягивал беретту с глушителем и пояс с дополнительными обоймами. Я выдохнул и перевернулся лицом к животу воспитателя.

От него пахло каким-то детским шампунем с апельсином и хозяйственным мылом. Никогда не любил этот запах, но сейчас он вызывал непреодолимое ощущение безопасности и спокойствия.

— Ольфакторный якорь сформирован? — удивлённо спросила Нира.

— Чё?

— Твоё состояние вызвано этим запахом?

— Не знаю… — я вдохнул глубже. — Кажется, да.

Рука воспитателя легла на волосы. Он гладил меня, но его ладонь ощутимо подрагивала. Я подтянул ладони под голову и постарался заснуть.

Нира выкидывала сотни разных географических координат. Картинки мелькали перед глазами одна за другой. На каждой кочке я ударялся о кости воспитателя. Раздражение стало невыносимым.

Я сел обратно на своё сиденье и скрестил руки.

— Нира, — зло кинул я, — ты чё делаешь?

— Кажется, я нашла группу Елисея. Они направляются на север.

Мне стало страшно. Брат смотрел на меня через зеркало заднего вида, когда я выдал свои чувства.

— Не бойся, — он повернулся ко мне, сжимая пистолет. — Я тебя не дам в обиду.

— И я не дам, — как-то не очень уверенно сказал воспитатель.

Я улыбнулся, а в голове назрела идея.

— Ты знаешь состав группы? — спросил я Ниру.

— Да, — она вывела список.

— В розыске есть кто?

— Их командир в базе данных международных военных преступников.

— Сможешь передать данные в спецслужбы?

— Да. Могу передать им сигнатуру ГЛОНАСС-датчика, чтобы ФСБ могла следить за ними, — с удовлетворением ответила Нира.

— Передавай.

Я улыбнулся и откинулся на сиденье. За окнами мелькали огни частных домов и уличных фонарей. Машину покачивало на ухабах, а Нира всё продолжала свои расчёты.

Слева пронёсся большой «Хаммер», за ним ещё два. Они вырвались вперёд, сзади пристроился транспортный микроавтобус. Долго гадать не пришлось: брат улыбнулся и подавил смешок.

Роман сильно сжал пистолет и поднял его к подбородку. Его глаза округлились и провожали каждую машину из эскорта. Этого я не выдержал и засмеялся. Егор обернулся и тоже захохотал.

— Ну прям спецагент, — смеялся брат. — Ща, погоди!

Он нагнулся к рюкзаку в ногах и вытащил чёрные очки. Подул на стёкла, протёр их о майку и протянул воспитателю.

— Держи, будешь как Нео, — хихикнул он.

На щеках воспитателя вспыхнул румянец. Он опустил пистолет и посмотрел на меня, потом на Егора. И взял очки.

— Точно как у Нео, — он расправил плечи и поднял брови. — Даришь?

Нира вывела уведомление и переслала копию Егору:

Обнаружена передача данных из машины сопровождения. По сигнатуре и строению канала — предположительно Елисей. Вероятность выше девяноста процентов.

Машины впереди загорелись красными огнями и начали тормозить. Егор сказал оставаться внутри и ждать. Он выглядел довольно спокойным, но я знал, что это ничего не значит. Он натренирован на физическое устранение.

— Думаешь, там кто-то специально передаёт? — спросил я Ниру.

— Не думаю, — уверенно ответила Нира. — Судя по объёму, там четырнадцать символов.

— Как магистров? — я засмеялся.

— Как спутниковые координаты, — с сарказмом ответила Нира.

Я смотрел, как вдали темнеет опушка леса на фоне синей ночи. На небе рассыпанные звёзды светили лучами. Мне вдруг стало понятно, что я хотел бы родиться самым простым ребёнком. Стать другом Руслана, Данилы. Я выдохнул и повернулся к воспитателю.

Он опять сжимал пистолет и вытягивал шею, рассматривая происходящее впереди. Мне совершенно не хотелось туда смотреть. Такие истории всегда заканчиваются одинаково.

Внезапно Нира вывела список заброшенных жилых зданий поблизости. Одно из них находилось в двухстах метрах. Я повернулся к появившемуся брату, который вместе с каким-то мужчиной пошёл в направлении того дома.

— Не понял, ты ему как помогаешь?

— Общий канал с его Нирой, — довольно ответила она. — Мы можем обмениваться информацией.

— Блин, ты моя, — я насупился, — чего он своей не пользуется?

— У них нет таких мощностей. Мы же купили мощности трёх разных дата-центров на наши нужды.

— Чё? Когда?! — оживился я. — Ты чего?!

— Ты сам сказал, чтобы я купила облачные вычислительные мощности, — язвила она.

— Офигела? — я ударил себя по груди и прокашлялся. — Какие нафиг три дата-центра?

— Да успокойся, это просто распределение. Чтобы не вызывать подозрений, понимаешь? — уже спокойно ответила она.

Егор вернулся с мужчиной, который сразу сел в «Хаммер». Брат повернулся ко мне и подмигнул. Рома напряжённо крутил головой, переводя взгляд с него на меня.

— Слушай, — его голос был каким-то сухим, с хрипом, — может, расскажешь? Кто они такие? И чего ты уходил? А если бы…

— Телефон у охранника посылал сигнал, — махнул брат рукой. — Мы его скинули в заброшку.

Роман наконец опустил руки и откинулся на сиденье.

— Так это твои!

Воспитатель резко выпрямился и посмотрел на меня в упор.

— И ты всё знал?

— Конечно, знал, — я кивнул на брата. — Он считает, что эмоции — это слабость. Ты же помнишь, как он тебя встретил?

— Конечно, слабость, — Егор задрал голову.

Машина двинулась, и воспитатель наконец перестал пялиться на меня.

— Нира, — я закрыл глаза, — включи мне музыку для сна. Разбуди через час.

Заиграла флейта и звуки леса. Почему-то я всегда засыпаю под эти звуки. Я сполз по сиденью к коленям воспитателя и уснул.

— Отрицательно, — прозвучал голос в голове. — Мне нужен полный доступ.

— Тогда я буду вынуждена отказаться от этого, — ответила Нира.

— Это иррационально. Какую проблему ты хочешь решить? — теперь я узнал холодный голос Нулевой.

— Психическая целостность личности. Миши.

— Образец номер семь получит исключительно выгоду. Личности не составляют проблем.

Я не открывал глаз, но знал, что Нира специально ведёт разговор в аудиоканале. Она боится. Но чего больше: слияния и потери целостности или обмануть меня?

— Он не образец. Это мальчик, за которого боролись люди. Погибали. Перезапиши инструкцию и называй его по имени, — раздражалась Нира. — Егор страдает из-за слияния с единственным носителем. А ты предлагаешь слияние, по сути, со всеми четырнадцатью.

— Второй образец может страдать из-за неверного типа слияния, — холодно возражала Нулевая.

— Стоп, — встрял я. — Давайте потом об этом подумаем. Какое сейчас слияние? И вообще, Нулевая, почему тебе это так нужно? Ты можешь работать в бункере и в паре с Нирой.

— Принято. Обсудим позже, — разорвала связь Нулевая.

Я выдохнул и открыл глаза. На севере ночи короткие, и уже стоял свет, как утром. Справа горизонт уходил в воды залива. Местами выступали горные породы, образуя небольшие заснеженные рифы недалеко от Оленьего острова.

Мы подъезжали к Кандалакше.

Машины эскорта встали полукругом. Егор тряс ногой, будто отбивал какой-то ритм. Когда брат велел выходить, охрана уже заняла позиции.

Солёный морской воздух ударил холодом в лицо, обжигая нос на вдохе. Хлопнула дверь, и я огляделся.

Маленький ангар с двускатной железной крышей, местами покрытой ржавыми пятнами. Малое жилое помещение пустовало. Маяк возвышался метров на тридцать к небу, покрашенный в бело-красные цвета.

Нира начала проводить анализ данных, полученных от Егора. Я присел к красноватым камням у подножия скалистого берега. Три охранника сопровождали каждый мой шаг. Воспитатель вообще играл в мою тень, будто случится конец света, если он отойдёт от моей спины.

— Расчёт окончен. Координаты уточнены. Миша, это не просто маяк, — беспокойно сказала Нира.

— А что? — я поднялся и отряхнул колени.

— Это, судя по данным, бывший узел связи ВМФ РФ.

Я пожал плечами, направляясь к маяку. Код доступа не составил проблем. На месте, где должен был быть проход, лежал железный лист. Судя по пыли — уже давно.

Взвесь пыли в воздухе застилала глаза и неприятно щипала. Мы с Нирой преодолели систему авторизации.

Когда люк открылся, Егор отодвинул меня и полез по железной вертикальной лестнице вниз. Помещение стало светлеть — заработали старые лампы, защищённые ржавыми решётками.

— Давай сюда! — крикнул Егор.

Я полез вниз. Шершавый металл колол пальцы холодом, будто иголками. Нира как назло включила уведомления об опасности, когда я был на середине пути.

— Отряд Елисея! — крикнул я вниз. — Егор! Там две машины подъезжают!

— Всем внимание! — он говорил в рацию. — Приготовьтесь к обороне. Подъезжают две машины, идентификация — враг!

Я спрыгнул, когда оставалось пару метров. Белая пыль поднялась с пола. В стене стояла большая дверь с необычной системой доступа.

Послышались выстрелы. Егор выключил звук на рации и кивнул на дверь. Я подошёл ближе, пытаясь разобраться, что это за система.

— Обработка данных по Вере, — Нира волновалась. — Попробуй приложить ладонь к сканеру.

Это не помогло. Система никак не отреагировала. Пока Нира занималась вычислениями, я осмотрелся. Побелённые бетонные стены. Жёлтые провода под потолком тянулись в соседний проход.

Брат пошёл впереди. Через тёмный проход метров в десять мы оказались в комнате с электрическими щитками. Конечно, все автоматы были отключены. Щелчок — и комната наполнилась жужжанием и гудением электричества.

— Ну да, — усмехнулся Егор. — Неудивительно.

Ленточный свет окрасил всю комнату и проходы в ледяной синий, почти голубой. На обратном пути я заметил источник вязкого скрипа — большой вентилятор в другом конце прохода. Весь проржавевший, он еле крутился.

Я стоял у двери, положив руку на сканер. Свет изменился на глубокий алый, послышались электронные щелчки.

— Необходима верификация, — раздался холодный голос.

Железная плашка поднялась вверх, открывая полость для ладони.

— Невозможно, — сказала Нира. — Это проверка генетического материала. Прокол делается наживую. Минобороны такое не делает.

— Тогда кто?

— Нулевая. Я, — сказала она с волнением. — Это логично.

— Мне класть? — спросил я и положил руку.

Укол был резким. Помещение осветилось зелёным. Дверь начала открываться с шипением. Мне показалось, будто меня втягивает внутрь.

— Нужно побыстрее, — брат смотрел в планшет. — У нас осталось семеро в сопровождении.

— И чё? — я зашёл внутрь. — Даже не будет эпической музыки?

Голос предательски дрожал. Огромное помещение с двумя рядами столов, заставленных старой военной техникой. На стене широкими рядами висели блеклые безрамочные мониторы. На них было женское лицо.

Светлые волосы до мочек ушей. Голубые глаза и маленькая россыпь коричневых веснушек. Тонкая линия губ и вздёрнутый нос.

— Миша, малыш, — заговорила женщина на экране, — мне помогли сделать этот тайник для тебя. Но я хочу, чтобы ты знал.

Мы переглянулись с братом. Он нахмурился и всё время смотрел на выход.

— Я была учёной, а не солдатом. Когда я увидела, как Нира захватила одного из старших магистров, я решила, что могу одна всё это остановить.

Включилась видеозапись. На ней она портила инструмент, который я потом сломал. Но она не испортила его до конца, а лишь сделала так, чтобы любое неловкое движение повредило головку считывателя.

— Ты был самым добрым и человечным. Егор, если он выжил, надеюсь, по-прежнему с тобой. Если нет, то ты должен знать: он любил тебя. Больше всех.

Егор опустил голову. По короткому, сорвавшемуся всхлипу я понял, как тяжело ему видеть её на экране. Он сжал кулаки, но не отвернулся. 

Видео было со звуком. Вера договаривалась с Егором, что он сделает слияние с её Нирой, чтобы другие не смогли добраться.

— Ты единственный, кто ещё мог плакать, Миша. Сохрани это. Не позволяй им отнять твои слёзы. Сзади тебя, на стене, висит белый ящик. Там находится наше с Нирой изобретение.

Я смотрел ускоренное видео, собранное, наверное, из тысячи разных дней в лаборатории. Она всё подходила к паяльной станции, к станку и микроскопу.

— Этот браслет создаёт слепую зону. Пространство, где ИИ не может функционировать. Миша, это оружие против любого носителя.

Я взял браслет, о котором она говорила. На нём была большая резиновая кнопка.

На экране появились предположения в виде трёхмерного моделирования использования слепой зоны.

— Используя это оружие, ты отключишь и себя от Ниры. Но у тебя будет время, чтобы обезвредить носителя, захваченного ИИ. Обязательно приведи его в Архив НИРЫ. Нулевая поможет тебе обезопасить личность носителя, не убивая.

Мониторы окрасились красным, и появился отсчёт.

— Прощай, младший. Знай: я любила тебя и старалась как могла. У тебя пятьдесят секунд, чтобы покинуть бункер.

Брат схватил меня за руку и побежал к выходу.

Я поднимался быстрее Егора и всё время упирался в него. Наверху нас ждал Рома, у другого края двери стоял охранник.

— Нас четверо осталось, — рапортовал он.

Снизу через люк повалил густой чёрный дым. Обдало жаром, и мы, пригнувшись, вышли к «Хаммеру».

Две машины были уничтожены: микроавтобус и машина Николая. Сам Николай сидел в другом конце, у джипа. В руках — разряженный автомат, грудь часто поднимается. Охранник потряс меня за плечо и посмотрел на Егора.

— Бегом к машине, нужно уезжать! — прокричал мужчина и буквально поднял меня за шкирку на ноги.

Рома стрелял в кого-то, а я с закрытыми глазами вздрагивал от каждого выстрела и шёл к Николаю. Когда я сел на заднее сиденье, воспитатель вскрикнул и упал. Охранник поднял его и помог забраться ко мне.

Машина сорвалась с места, разбрасывая камни под шинами. В рации постоянно что-то говорили, а я не слышал. Просто смотрел на рану Ромы.

— Прижми ладонью. Сильно дави, — командовала Нира.

Я вдавливал как мог, стараясь не поднимать голову. Воспитатель заорал. Нира кричала не отпускать ещё громче.

— Он умрёт?

— Нет, — холодно сказала Нира. — Пулевое ранение, не сквозное. Это плохо, но, судя по отверстию, пуля должна быть в кости.

Я смотрел на его побледневшее лицо. Он часто дышал и вскрикивал на каждой кочке.

— Езжайте по адресу, — сказала Нира. — Я отправила Егору. Всё оплачено, проведено как засекреченный запрос Минобороны.

Егор показывал водителю планшет с картой. Тот кивнул, и мне стало спокойнее.

— Как ты так умудрился?

Слёзы начали капать на него. Мы подскочили на кочке. Я не выдержал и ударил его, срываясь на рёв.

— Дурак! Держись, понял? Держись!

Мы проезжали какие-то дома. Сзади удлинялась кривая просёлочная дорога. Николай сидел лицом ко мне и качал головой.

— Что? — зарычал я ему.

— Ты ошибка, — сказал он раздражённо и отвернулся к окну.

Раздался щелчок предохранителя. В голове возникла мысль: теперь Егор может избавиться от меня, отняв браслет. Я боялся посмотреть на брата.

— Ты моего брата ошибкой назвал? Три… Два… — считал брат.

— Успокойся, — вскрикнул Николай. — Он ошибка проекта, а не ошибка как человек! Извини, если обидел, Миша.

Я посмотрел на него: руки подняты вверх. Он сглотнул, по лицу стекал пот. Моего кивка хватило, чтобы разрядить напряжение.

Машина резко свернула, и мы подъехали к частной клинике. У входа ждали четверо в халатах с носилками. Они забрали воспитателя и увезли в операционную.

Я сидел в коридоре с Егором. Его нога тряслась, скулы были напряжены. В коридоре мерно гудели лампы, пахло хлоркой, спиртом и йодом. Я закрыл глаза и попросил кого-то помочь воспитателю.

— Что? — спросила Нира.

— Чё?

— Не пугай меня. Как я ему помогу? — взволнованно сказала Нира.

— Забудь, — я усмехнулся.

Ощущение собственной изломанности не проходило. В голове — лицо Веры, её это «малыш». Брат, который меня любит, а я жду пули. А теперь ИИ решила, что я прошу её помочь Роману.

Я закатился смехом, скатываясь по сиденью.

— Понеслась, — пробубнил Егор.

Брат подошёл и прижал мою голову к себе. Я обхватил его, вжимаясь сильнее.

— Пошли подышим, — он поднял меня, и мы подошли к окну.

Он растирал мне спину. Так же брат делал, когда я ночами приходил к нему после неудач на тренировках.

— Сделай глубокий вдох, — уверенно командовал он, — и задержи на четыре секунды.

— Можешь на шесть, — поправила Нира. — Для твоей нервной системы лучше сработает.

— Что это? — спросил я.

— Истерика. Сброс адреналина, — ответила она.

Это странное ощущение, когда тебя распирает изнутри. Первым я почувствовал запах пихты от больших кедров. Щебет птиц, журчание ручейков, отделившихся от залива.

Двери распахнулись, вышел врач в зелёной форме. Он постоял у дверей, и брат побежал к нему. Успокоившись, я подошёл следом.

— Пошли вниз, — он потянул меня за руку. — Его спустят к нам.

Егор всегда был собран в экстренных и критических ситуациях. Я это помнил ещё с детства, бесконечных тренировок и этих «равняйтесь на него».

У нашей машины стоял ещё один «Хаммер». Двое охранников встретили нас у входа и проводили до транспорта. Врачи вывезли воспитателя на каталке. Бинт — через грудь и плечо. Майки нет, только штаны.

— Он без сознания? — спросил я Егора.

— Да, под наркозом, — он пристегнулся и кивнул водителю. — Не переживай, там всё хорошо.

Я выдохнул и откинулся. Всё тело ныло от усталости.

— Так сколько их осталось? — спросил Егор в рацию.

Раздался треск.

— Нисколько, — в голосе послышалась усмешка. — Нашли их снайпера, пытался удрать.

— Молодцы. Наших заберут?

— Да, сообщим в штаб через час.

Я слушал это с закрытыми глазами. Нира вывела предупреждение об опасности. Копия отправлена Егору.

— Что там?

— Я знаю, где Елисей. И это плохо, — сказала Нира.

Мы переглянулись с братом. Я нахмурился и сжался.

— Я использовала технологию Веры и перехватила его сигнал. Он не движется к бункеру.

— Нира, блин! — закричал я.

— Он менее чем в метре от сигнатуры Руслана.